Разрушь меня
Шрифт:
Никто меня здесь не ждет.
Забираюсь на конвейерную ленту. Адам пытается приподнять голову. Стараюсь не смотреть на его раны, иначе воображение лишит меня последних сил. Не здесь. Не сейчас.
— Адам?
Он неожиданно резко вскидывает голову. Лицо почти не повреждено, только несколько ссадин. Знакомые черты чуть успокаивают меня.
— Джульетта…
— Мне нужно отрезать веревку и как-то спустить тебя…
— Боже, Джульетта, как ты меня нашла? — Он кашляет, хрипит, дышит с трудом.
— Позже. — Я
— В штанах.
— Что?
— Нож, — он с трудом сглатывает, — у меня в штанах.
Я лезу в карманы, но он качает головой. Смотрю ему в лицо.
— Где?
— Во внутреннем кармане.
Я срываю с него брюки. В подкладку вшит маленький карман. Там лежит складной нож, балисонг. Я такие раньше видела.
Они сейчас запрещены законом.
Начинаю громоздить ящики на конвейерную ленту и карабкаюсь наверх, надеясь не загреметь на пол вместе со всем штабелем. Нож очень острый, быстро режет путы. С опозданием узнаю в веревке тот самый шнур, по которому мы сбежали.
Адам свободен. Спускаюсь, закрываю нож и кладу к себе в карман. Я не представляю, как вывести отсюда Адама. Запястья у него ободраны до мяса, иссеченное тело — сплошная рана, кровь идет из раны на ноге даже через пулю.
Он едва не падает.
Я стараюсь поддерживать Адама как можно нежнее, прижимая его осторожно и не причиняя боли. Он молчит, скрывая, что ему больно дышать. Он вздрагивает от боли, но не жалуется даже шепотом.
— Поверить не могу, что ты меня нашла, — говорит он.
Я понимаю, что сейчас не время и это неразумно, но я целую его.
— Ты не умрешь, — бормочу я. — Мы выберемся. Угоним машину, найдем Джеймса и Кенджи и уедем в безопасное место.
Адам смотрит на меня.
— Поцелуй меня еще, — просит он.
И я целую.
До двери мы добираемся целую вечность. Адама приволокли в один из дальних цехов, и найти дорогу к выходу оказалось труднее, чем я предполагала. Адам идет сам, даже пытается спешить, но все происходит не быстро.
— Мне сказали, Уорнер сам убьет меня, — объяснил он. — Нарочно в ногу выстрелил, чтобы только ранить. Хотел увезти тебя и вернуться ко мне позже. Планировал пытать меня до смерти. — Адам вздрогнул от боли. — Сказал, что ждет не дождется приятного процесса и не хочет спешить. — Он с трудом засмеялся и закашлялся.
— Значит, тебя просто связали и оставили?
— Сказали, здесь меня никто не найдет. Дескать, здание целиком из бетона и бронированной стали, на танках не прорваться. — Адам останавливается и смотрит на меня. — Господи, как я рад, что с тобой все в порядке!
Я улыбаюсь ему, надеясь, что сердце не выпадет наружу сквозь огромную невидимую дыру.
Когда мы доходим до двери, Адам замолкает
— Как ты это…
— Не знаю, — призналась я, пожав плечами с безразличным видом. — Пробила кулаком, и все.
— Пробила, и все?
— Ну… и ногой добавила.
Он улыбается, и мне хочется разрыдаться в его руках. Смотрю в лицо, чтобы не видеть изуродованного тела.
— Пошли, — говорю я, — закон нарушать.
Оставляю Адама в тени и мчусь на большую улицу, ища брошенные автомобили. Машина попалась только через три переулка.
— Слушай, как ты себя чувствуешь? — не выдержала я, боясь услышать ответ.
Адам сжал губы и попытался кивнуть.
— Нормально.
Скверно.
— Подожди здесь.
Вокруг чернильная тьма, ни единого фонаря. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, нас никто не увидит, с другой — легко напороться на засаду. На цыпочках подхожу к машине.
Уже собираясь разбить боковое стекло, на всякий случай проверяю ручку.
Не заперто.
Ключи в зажигании.
На заднем сиденье пакет с продуктами.
Кто-то ударился в панику при звуках тревожной сирены и объявлении о комендантском часе. Побросали все и кинулись в дом. Невероятно! Было бы еще лучше, умей я водить.
Я бегом вернулась к Адаму и помогла ему забраться на пассажирское сиденье. Когда он садился, я поняла, что ему очень больно сгибаться, напрягать мышцы торса, касаться ребер.
— Все нормально, — лжет он. — Все равно стоять я уже не могу.
Я лезу в пакет на заднем сиденье и перебираю продукты. Настоящая еда! Не странные бульонные кубики для Автомата, а фрукты и овощи. Даже у Уорнера я ни разу не видела бананов.
Я протянула желтый банан Адаму.
— Съешь пока.
— Не знаю, смогу я есть или… — Он замолкает. — Это что, настоящий банан?
— По-моему, да.
Раздумывать времени нет. Я очищаю банан для Адама и заставляю его съесть немного. В бананах вроде бы есть калий. Хоть бы проглоченное успело усвоиться.
Смотрю на педали.
— Сколько у нас времени? Уорнер уже отрядил погоню? — спрашивает Адам.
Прерывисто вздыхаю.
— Не знаю.
Пауза.
— А как ты от него сбежала?
— Застрелила, — отвечаю я, глядя прямо перед собой.
— Не может быть! — В его голосе слышится изумление и восхищение.
Я показываю пистолет Уорнера с гравировкой на рукоятке.
Адам поражен.
— Так он что, мертв?!
— Точно не знаю, — призналась я, разглядывая бороздки на руле.
Я слишком долго нажимала на спусковой крючок — он шел туже, чем я ожидала. Удерживать пистолет тоже оказалось труднее. Уорнер уже отпустил меня, когда пуля прошила его тело. Я целилась в сердце.
Надеюсь, не промахнулась.
Некоторое время мы сидели тихо.
— Адам!
— Да?
— Я не умею водить.