Разрушь меня
Шрифт:
Адам немного отстраняется. Целует мою нижнюю губу. На мгновение прикусывает её. Его кожа на сто градусов горячее, чем была секунду назад. Его губы прижимаются к моей шее, и мои руки путешествуют вниз по его груди, и я задаюсь вопросом, почему в моем сердце так много товарных поездов, почему его грудь словно поломанная губная гармошка. Я обвожу пальцем птицу, навеки пойманную в полете на его коже, и впервые понимаю, что он подарил мне мои собственные крылья. Он помог мне улететь, и теперь я застряла в центростремительном движении,
— Джульетта, — говорит он. Одно дыхание. Один поцелуй. Десять пальцев, дразнящих мою кожу. — Мне нужно увидеться с тобой сегодня ночью.
Да.
Пожалуйста.
Два резких стука заставляют нас отлететь друг от друга.
Кенджи распахивает дверь.
— Вы ведь осознаете, что это стена сделана из стекла, правда? — Он выглядит так, словно разжевал червяка. — Никто не хочет этого видеть.
Он кидает пару штанов Адаму.
Кивает мне.
— Пошли, отведу тебя к Соне и Саре. Они разместят тебя на ночь. — Поворачивается к Адаму. — И навсегда оставь эти штаны у себя.
— А что если я не хочу спать? — нисколько не смутившись, спрашивает Адам. — Мне что, нельзя покидать комнату?
Кенджи сжимает губы. Щурит глаза.
— Я не часто использую это слово, Кент, но пожалуйста, не пытайся устраивать никаких ночных рандеву. Распорядок дня мы ведем здесь не без причины. Это единственный способ выжить. Поэтому окажи всем услугу и следи, чтобы твои штаны оставались на тебе. Ты увидишь её утром.
Но до утра, казалось, еще миллион лет.
Глава 50
Когда раздается стук в дверь, близняшки еще спят. Соня и Сара показали мне, где находятся ванные комнаты для девочек, поэтому у меня была возможность принять душ перед сном, но я все еще в одежде Кенджи, которая мне велика. Я чувствую себя немного глупо, направляясь в сторону двери.
Я открываю её.
Моргаю.
— Привет, Уинстон.
Он осматривает меня с головы до ног.
— Касл подумал, тебе захочется сменить костюмчик.
— У тебя есть что мне надеть?
— Да… помнишь? Мы сделали кое-что специально для тебя.
— О. Вау. Да, звучит отлично.
Я тихонько выбираюсь наружу, следую за Уинстоном по темным коридорам. Подземный мир замер в тишине, его обитатели все еще спят. Я спрашиваю Уинстона, почему мы встали так рано.
— Я подумал, ты захочешь познакомиться со всеми за завтраком. Так ты сможешь влиться в обычное течение жизни здесь… возможно, даже начнешь свои собственные тренировки. — Он поворачивает голову в мою сторону. — Нам всем приходится учиться управлять своими способностями, чтобы получить наиболее эффективный результат. Нехорошо не иметь абсолютно никакой власти над своим телом.
— Погоди… у тебя тоже есть способность?
—
Я почти наступаю ему на пятки в попытке поспевать за его размашистым шагом.
— А что ты можешь делать?
Он не отвечает. И я уверена, но кажется, он краснеет.
— Прости… — Я даю задний ход. — Я не хотела лезть не в свое дело… не следовало мне спрашивать…
— Все в порядке, — перебивает он меня. — Просто я думаю, что это довольно глупо. — Он натянуто смеется. — Из всего того, что я мог бы делать… — Он вздыхает. — Ты, по крайней мере, делаешь хоть что-то интересное.
Я останавливаюсь, пораженная. В ужасе.
— Думаешь, это какое-то соревнование? Чьи магические трюки более изворотливы? Кто может вызвать больше боли?
— Это не то, что я имел в виду…
— Я не думаю, что это интересно: иметь возможность случайно убить кого-нибудь. Я не думаю, что это интересно: постоянно бояться прикоснуться к живому существу.
Его челюсть сжата.
— Я не в том смысле имел в виду. Я просто… Я хотел бы быть более полезным. Это все.
Я скрещиваю руки на груди.
— Можешь не говорить, если не хочешь.
Он закатывает глаза. Пробегает рукой по волосам.
— Я просто… Я очень… гибкий, — говорит он.
У меня уходит некоторое время на то, чтобы понять смысл его признания.
— Типа… ты можешь согнуть себя в крендель?
— Да. Или растянуть себя, если нужно.
Я так открыто пялюсь на него, что ему, наверное, неловко.
— А можно увидеть?
Он закусывает губу. Поправляет очки. Смотрит по сторонам пустого коридора. И обворачивает руку вокруг своего пояса. Дважды.
Я открываю и закрываю рот, словно выброшенная на берег рыба.
— Ничего себе!
— Это глупо, — ворчит он. — И бесполезно.
— Ты с ума сошел? — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Это невероятно.
Но его рука уже в нормальном состоянии, и он вновь идет вперед. Мне приходится бежать, чтобы догнать его.
— Не будь так строг к себе, — пытаюсь сказать ему я. — Здесь нечего стыдиться. — Но он не слушает, а я задаюсь вопросом, когда это я стала столь мотивационным оратором. Когда я переключилась от ненависти к себе к принятию себя. Когда это стало нормальным для меня: выбирать свою собственную жизнь.
Уинстон ведет меня в комнату, в которой мы с ним познакомились. Те же белые стены. Та же небольшая кровать. Только на это раз внутри меня ждут Адам и Кенджи. Мое сердце прибавляет ходу, и я неожиданно начинаю нервничать.