Разрушь меня
Шрифт:
— Ты без одежды? — Кенджи вдруг начинает внимательно изучать мою простыню и даже не заботится о том, чтобы это выглядело незаметно.
Я краснею, несмотря на попытки этого не делать; я взволнована и раздосадована.
— Блондинчик сказал, что они уничтожили мои вещи.
— Блондинчик? — Светловолосый мужчина обижен.
— Ты мне своего имени не называл.
— Уинстон. Меня зовут Уинстон. — Он больше не улыбается.
— Разве ты не сказал, что у вас есть какой-то костюм для меня?
Он
— У нас нет времени проходить через это сейчас. — Вздыхает. — Подбери ей какуюнибудь временную одежду, хорошо? — говорит он Кенджи. Кенджи, который все еще пялится на меня.
— Я хочу увидеть Адама.
— Адам еще не готов увидеть тебя. — Блондинчик Уинстон засовывает ручку в карман. — Мы дадим тебе знать, когда он будет готов.
— Как я могу верить кому-либо из вас, если вы не позволяете мне увидеться с ним? Если не позволяете увидеться с Джеймсом? У меня нет даже элементарных вещей. Я хочу выбраться из этой кровати, и мне нужно что-то надеть.
— Иди за вещами, Мото. — Уинстон поправляет часы.
— Я не твой ручной пес, Блондинчик, — огрызается Кенджи. — И я говорил тебе не называть меня Мото.
Уинстон сжимает пальцами переносицу.
— Без проблем. Я так и скажу Каслу, что это полностью твоя вина, что она сейчас не на пути на встречу с ним.
Кенджи бормочет что-то нецензурное себе под нос. Гордо вышагивает за дверь. Почти с силой захлопывает её.
Несколько секунд проходят в напряженной тишине.
Я делаю глубокий вдох.
— Так что такое мото?
Уинстон закатывает глаза.
— Ничего. Просто кличка: его фамилия — Кишимото. И он злится, когда мы ее разрываем.
Он очень чувствителен по этому поводу.
— А зачем вы это делаете?
Он фыркает.
— Потому что ее чертовски трудно произнести.
— И это твое оправдание?
Он хмурится.
— Что?
— Ты разозлился, когда я назвала тебя Блондинчиком, а не Уинстоном. Почему же у него нет права разозлиться на то, что ты называешь его Мото вместо Кенджи?
Он бормочет нечто напоминающее:
— Это не одно и то же.
Я немного съезжаю на кровати. Укладываю голову на подушку.
— Не будь лицемером.
Глава 45
Я чувствую себе клоуном в одежде слишком большого размера. На мне чужая майка.
Чужие пижамные штаны. Чужие тапочки. Кенджи говорит, что им пришлось уничтожить всю одежду, и из моей вещевой сумки тоже, так что сейчас я понятия не имею, чья одежда на мне надета. Я практически тону в ней.
Я пытаюсь завязать узел из лишней ткани, но Кенджи останавливает меня:
— Ты испортишь мою рубашку, — жалуется он.
Я опускаю руки:
— Ты дал мне свою одежду?
— Ну, а чего ты ожидала? У нас просто так тут платья не валяются. —
Ладно. Это все же лучше, чем быть голой.
— Так кто же этот Касл?
— Он отвечает за все, — говорит мне Кенджи. — Он — глава всего движения.
Я навострила уши.
— Движения?
Уинстон вздыхает. Он, кажется, встревожен. Я удивляюсь почему.
— Если Кенджи еще не рассказал тебе этого, то тебе следует подождать, пока Касл сам тебе все расскажет. Потерпи. Обещаю, мы ответим на твои вопросы.
— Но что насчет Адама? И где Джеймс…
— Вау. — Уинстон проводит рукой по волосам. — Ты просто так не сдашься, не так ли?
— Он в порядке, Джульетта, — вмешивается Кенджи. — Ему требуется немного больше времени для восстановления. Ты должна начать доверять нам. Никто здесь не собирается причинить вред тебе, или Адаму, или Джеймсу. С ними все в порядке. Они в порядке.
Но я не знаю, достаточно ли хорошо это «в порядке».
Мы проходим сквозь целый подземный город, коридоры и проходы, гладкие каменные полы меж грубых нешлифованных стен. Каждые несколько метров идут круглые отверстия, пробуренные в земле и светящиеся искусственным светом. Я замечаю компьютеры и кучу других гаджетов и даже не узнаю некоторые из них. Где-то приоткрыты двери, и видно комнаты, наполненные лишь технологическим оборудованием.
— Откуда вы берете электроэнергию, необходимую для запуска? — Я более внимательно изучаю аппараты, мерцающие экраны, слышу безошибочное жужжание сотен компьютеров, расставленных по этому подземному миру.
Кенджи дергает меня за прядь волос. Я оборачиваюсь.
— Мы его крадем, — ухмыляется он. Кивает на узкий проход. — Сюда.
Люди, как молодые, так и старые, самых разных внешностей и национальностей перемещаются из комнаты в комнату, по различным залам. Многие из них смотрят на нас, другие слишком заняты, чтобы заметить нас. Некоторые одеты так же, как те, которые прибежали к нашей машине прошлой ночью. Это странного рода форма. И она кажется ненужной.
— Так… здесь все так одеваются? — шепчу я, как можно незаметней указывая на проходящих мимо незнакомцев.
Кенджи чешет голову. Обдумывает свой ответ:
— Не все. И не всегда.
— А как насчет тебя? — спрашиваю я.
— Не сегодня.
Я решаю не вдаваться в его загадочные ответы, и вместо этого задать более простой вопрос:
— Ты мне расскажешь, как так быстро вылечился?
— Да, — невозмутимо отвечает Кенджи. — На самом деле, мы многое хотим тебе рассказать. — Мы делаем неожиданный поворот вниз по коридору. — Но для начала… — Кенджи останавливается возле большой деревянной двери. — Касл хочет встретиться с тобой. Это он спрашивал о тебе.