Разрушь меня
Шрифт:
— Ей будет лучше со мной. — Голосом Адама можно резать сталь.
Уорнер вздрагивает. Впервые он, кажется, начинает понимать то, что, я думала, было очевидно. Его глаза широко распахнуты, полны ужаса и неверия, он пялится на меня с каким-то вновь обретенным страданием.
— Нет. — Короткий, безумный смешок. — Джульетта. Пожалуйста. Пожалуйста. Не говори мне, что он запудрил тебе мозги всей этой романтической чушью. Пожалуйста, не говори, что ты повелась на его фальшивые признания…
Адам
Но я слишком нервничаю. Я слишком поглощена неверием. Я слишком сильно во всем сомневаюсь, чтобы быть уверенной в своих решениях. Мне нужно собраться.
— Адам…
— Я люблю тебя, — говорит он мне, его глаза столь же искренни, какими я их помню, его слова столь же убедительны, какими и должны быть. — Не позволяй ему заставлять себя сомневаться…
— Ты любишь её? — практически выплевывает Уорнер. — Ты даже не можешь…
— Адам. — Не могу сфокусировать на комнате. Я смотрю на окно. И перевожу взгляд обратно на него.
Его глаза взлетают к бровям.
— Хочешь выпрыгнуть из окна?
Я киваю.
— Но мы на пятнадцатом этаже…
— У нас нет выбора, если он не собирается сотрудничать. — Я смотрю на Уорнера.
Наклоняю голову. — Нет никакого Кода Семь, не так ли?
Губы Уорнера дергаются. Он ничего не говорит.
— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я его. — Зачем включать ложную тревогу?
— Почему бы тебе не спросить об этом солдата, от которого ты вдруг стала без ума? — с отвращением огрызается Уорнер. — Почему бы тебе не спросить себя, почему ты доверяешь свою жизнь тому, кто даже не может отличить настоящую тревогу от ложной?
Адам выплевывает ругательства про себя.
Я встречаюсь с ним взглядом, и он отдает мне свой пистолет.
Он качает головой. Вновь выплевывает ругательства.
— Это была просто учебная тревога.
На что Уорнер начинает смеяться.
Адам смотрит на дверь, на часы, на мое лицо.
— У нас мало времени.
Я держу пистолет Уорнера в левой руке и пистолет Адама — в правой, оба направлены на голову Уорнера, и я изо всех сил стараюсь не замечать его глаз, сверлящих во мне дыру. Адам использует свободную руку, чтобы достать что-то из своего кармана. Он достает пару пластиковых кабельных затяжек и пихает Уорнера на спину, прежде чем связать его конечности.
Ботинки и перчатки Уорнера валяются на полу. Адам держит одну ногу прижатой к его животу.
— Миллион сигнализаций включится в ту же минуту, как мы выпрыгнем из окна, — говорит он мне. — Нам придется бежать, поэтому мы не можем рисковать переломом ног. Нам нельзя прыгать.
— Что же мы будет делать?
Он
— У меня есть веревка, — говорит он. — Нам придется лезть вниз. И быстро.
Он приступает к работе, вытаскивая моток веревки, прикрепленный к маленькому когтеподобному якорю. Я миллион раз спрашивала его, для чего же это может ему понадобиться, зачем паковать это с собой в рюкзак для побега. Он сказал, веревка никогда не бывает лишней.
Сейчас я почти хочу рассмеяться.
Он поворачивает ко мне.
— Я пойду первым, так я смогу поймать тебя внизу…
Уорнер громко смеется, слишком громко.
— Ты не можешь поймать её, дурак. — Он ерзает в своих пластиковых оковах. — Она едва ли одета. Она убьет тебя и сама разобьется, прыгая.
Мои глаза бегают между Уорнером и Адамом. У меня нет времени разбивать шарады Уорнера. Я быстро принимаю решение.
— Делай это. Я сразу же за тобой.
Уорнер выглядит безумным, запутавшимся.
— Что ты делаешь?
Я игнорирую его.
— Погоди…
Я игнорирую его.
— Джульетта.
Я игнорирую его.
— Джульетта! — Его голос становится глуше, выше, пропитанным злостью и ужасом, и отрицанием, и предательством. Понимание — новый кусочек в головоломке его разума. — Он может прикасаться к тебе?
Адам оборачивает руку простыней.
— Черт возьми, Джульетта, ответь мне! — Уорнер корчится на полу, выбитый из колеи, что — я никогда бы об этом не подумала — вообще возможно. Он выглядит диким, его глаза глядят, не веря, ужасаясь. — Он прикасался к тебе?
Я не могу понять, почему стены вдруг становятся потолком. Все шатается из стороны в сторону.
— Джульетта…
Адам разбивает стекло одним быстрым треском, одним мощным ударом, и тут же вся комната заполняется звуком истерики, непохожим ни на одну сигнализацию, которую я когдалибо слышала.
Комната грохочет под моими ногами, звуки шагов громыхают в коридорах, и я знаю, что мы в минуте от того, чтобы оказаться обнаруженными.
Адам кидает моток веревки из окна и надевает рюкзак на спину.
— Кинь мне свою сумку! — кричит он, и я едва могу его расслышать. Я кидаю ему сумку, и он ловит её как раз перед тем, как нырнуть за окно. Я бегу, чтобы присоединиться к нему.
Уорнер пытается схватить меня за ногу.
Его неудавшаяся попытка едва не заставляет меня споткнуться, но мне удается добежать до окна без особых потерь времени. Я оглядываюсь назад на дверь и чувствую, как сердцебиение сотрясает мои кости. Звук бегущих и орущих солдат с каждой секундой становится все ближе, все четче.