Чтение онлайн

– Давайте сначала определимся в терминологии. – Виталий Петрович глянул на полковника из аналитической разведки. – Я так понимаю, что руководство в министерстве считает, что Юнгеров и ОПС – это одно и то же. У нас несколько иные данные, чуть современнее. У Юнгерова не ОПС, а то, что еще не имеет юридической оценки. Я бы назвал это легализированным кланом, конечно, условно. Это не дает оснований сомневаться в целесообразности предложенного мероприятия. Но мне представляется, что выбор сотрудника из рядов ОПУ несколько… неубедителен. Хотя, конечно, мое мнение несколько противоречит соответствующим пунктам известного всем нам приказа. Почему я так считаю? Потому что, как я понимаю, внедрять необходимо не

на периферийное направление, условно говоря «кладовщиком», а на передовой участок… так?

– Все верно, – разлепил на секунду губы представитель аналитической разведки, и в этот момент Виталий Петрович вспомнил, что однажды в Москве на большом совещании в министерстве этого человека ему показывал старый товарищ, перебравшийся в столицу. Показал и шепнул, что этот полковник – не просто серьезный офицер из центрального аппарата, а, как бы это сказать, – вельможа. Особа, неформально приближенная к группе серьезных товарищей из самой верхушки руководства страны. И очень часто этот вельможа, как поговаривают, выполняет и курирует выполнение разных деликатных и даже неформальных мероприятий. Реальная власть, которой обладал этот человек, была намного выше возможностей простого полковника из центрального аппарата – пусть даже и из аналитической разведки…

– Так вот, – продолжил Ильюхин. – Ни на йоту не сомневаясь в соответствующей квалификации сотрудников ОПУ, тем более самых проверенных и лучших, хотелось бы отметить, что их стереотип поведения не подходит для тесного контакта с выбранной системой координат. Если говорить проще – «опушник» может фиксировать. Наблюдать. Это у них в крови. Опушник – не лидер, потому что подсознательно старается не высовываться. Опушник сливается с ландшафтом.

– Нос в пыли и в жопе ветка – впереди ползет разведка! – хохотнул похмельный губоповец, натолкнулся на взгляд своего сановного земляка и снова поскучнел.

– Именно так, – светски улыбнулся Виталий Петрович. – А чтобы хоть что-то узнать, необходимо попасть в верхнюю треть пирамиды Юнгерова. Быстро это может сделать только свой по менталитету. Относительно быстро, конечно.

– Свой по менталитету? – заломила бровь аналитическая разведка. – А где такого взять? У нас бандиты не работают!

– Совершенно справедливо, – немедленно согласился Ильюхин. – Я плохо сформулировал: только опера, знающие, как устроена жизнь, в том числе (не побоюсь этого термина) и в ОПС, подходят для этого задания.

– Так у них вроде другая работа? – В тоне вельможного полковника еще оставалась настороженность, но уже не агрессивная.

– Разумеется, – кивнул Виталий Петрович. – Поэтому после соответствующего отбора кандидата его необходимо будет официально уволить из органов.

– Под залегендированным предлогом? – задумчиво уточнил разведчик-аналитик.

– Ясен перец! – обрадовался непонятно чему губоповец.

Москвичи переглянулись, и строгий полковник медленно этак кивнул. Природа его такого вроде бы неожиданно быстрого согласия была абсолютно понятна Ильюхину: при предложенном раскладе и большая доля ответственности, и ворох бумаг уходили из епархии разведки. Причем – и это будет отмечено отдельно – не Москва и предложила такой вариант. В высоких сферах и серьезных ведомствах каждое подразделение играет в свой футбол и по своим правилам. Все классно: если что-то, непонятно пока что, удастся, то будет Ильюхин в огромном московском кабинете сидеть с краешку длиннющего стола, за которым свободных мест не останется.

А если все сорвется, то в том же огромном кабинете Ильюхин будет не сидеть, а стоять, но уже в полном одиночестве. Известное дело, у победы всегда много отцов, а поражение, как правило, остается сиротой. Все это Виталий Петрович уже проходил, причем неоднократно. «Банкет» будет за счет государства.

Но с его персональной ответственностью за перебитую посуду. Нет, конечно, все помогут чем могут, однако москвичи будут ласково отвечать из столицы: «Тебе на месте виднее – ты и принимай решение».

Ильюхин часто досадовал на свою манеру «бежать впереди паровоза», но такова уж была его природа – он любил свою работу и старался делать ее честно.

– Да, под залегендированным предлогом, – в очередной раз согласился Виталий Петрович. – При этом сотрудник должен быть молодым, а значит, современным. Я со своими сединами, например, могу быть внедренным только в службу безопасности банка. Вы меня понимаете?

– Угу, – откликнулся полковник из ГУБОПа, хотя вопрос вообще-то адресовался не ему. Начальник СКМ не выдержал и тихонечко хрюкнул, потому что сам губоповец выглядел так, будто прямо сейчас готов был идти к немцам в тыл, и такой пошел бы, забыв вынуть ромбики из петлиц [39] .

Аналитическая разведка никак не прореагировала, и Ильюхин продолжил развивать свою мысль:

– В таком тесном кругу я могу сказать и кое-что крамольное: оперативник и жулик – это две стороны одной монеты. Не два сапога – пара, а колечко, но друг друга они чуют. Они больше свои друг другу, чем все прочие на этой земле.

– Терпила – хуже мента! – поддержал питерского коллегу блатной поговоркой губоповец.

– Где-то так, – кивнул Виталий Петрович. – Я приведу непопулярный, может быть, пример: не так давно в Таджикистане шла гражданская война. Некие «юрчики» убивали «вовчиков» и наоборот. «Вовчики» выдвинули тему демоисламизма, а «юрчики» лозунг «Нет исламу, наша Родина – СССР». Кстати, люди об этом знают мало, у нас об этом писал журналист Обнорский, да и то только потому, что, как бывший офицер и востоковед, шарит… простите, разбирается в предмете. Я отвлекся. Так вот: «юрчики» – это была спайка уголовников и сотрудников МВД. Их лидер отсидел 23 года. Внешне для нас это выглядит, наверное, очень странно. Но если знать жизнь и Восток – то очень даже естественно.

– И кто победил? – заинтересовался ГУБОП.

– «Юрчики». Они Эмомали Рахмонова и поставили.

– Да-а, – сказал с непонятной интонацией полковник из аналитической разведки. Воцарилась некая философская пауза.

– И что ты предлагаешь? – начальник СКМ вновь по-свойски перешел на «ты».

Ильюхин пожал плечами:

– Я предлагаю осуществить выбор из своих… то есть из оперов уголовного розыска. Еще раз озвучу критерии: молодой, энергичный, современный, любящий дело, лучше – уже побывавший в переплетах. Кстати, из-за переплетов его и можно залегендированно уволить.

– Стремящийся [40] , короче, – снова обнаружил себя ГУБОП.

– Не против, главное – к чему, – подкорректировал блатную лексику бывшего муровца Виталий Петрович.

– В принципе, я согласен с товарищем Ильюхиным, – сказал начальник аналитической разведки и обозначил телом некое движение, которое начальник СКМ уловил, и встал, показывая, что предварительное совещание закончилось:

– Петрович, ты подготовь мне свое мнение по кандидатурам, но уже – конкретно…