Разорванный мир

Яна Завацкая

Разорванный мир

– Святая мать, - Чена склонила голову, - Этот вопрос не дает мне покоя...

– Я слушаю тебя.

– Святая мать, мы в Арвилоне не знаем мужчин, и страх овладел нашей жизнью... Скажите мне, как преодолеть этот страх?

– Дочка, - монахиня положила руку на плечо Чены, - Человек один преодолеть страх не в силах. Можно только спрятать его. Но есть и другое. Божественная любовь сильнее страха. Ты можешь победить страх любовью.

– Святая мать, но я не совсем понимаю...

– Что?

– Что такое любовь?

Знайте:

наша война

это наша любовь.

И в этой войне льется нужная кровь.

Значит, наша любовь

Это наша война.

И нам этой битвы хватает сполна.

"Наутилус", "Песня в защиту мужчин".

Что мы скажем нашим детям,

Когда матери пойдут на войну?

"Песня в защиту женщин"

Самолет заходил на посадку. Толчок - шасси коснулись полосы. Тело истребителя мелко завибрировало, затряслось, словно по ухабам, хоть полоса была ровной. Скорость падала, и вот самолет повернул и вырулил к своей обычной стоянке, в укрытие, и замер здесь на месте. И только тогда, откинувшись в кресле, Дали Маттаури почувствовала, как к горлу подкатывает комок, и хочется заплакать, и кружится голова. И глаза режет - так бывает, когда хочется спать, и сил нет дойти до кровати. Дали посидела несколько секунд в изнеможении. Потом она стащила шлем (руки вдруг стали очень тяжелыми, неподъемными) и полезла из кабины истребителя вниз.

Дали спрыгнула на землю. Пряный запах трав, запах зноя поднимался над короткой травой летного поля, растущей меж бетонных полос. Вечернее, падающее к западу солнце все еще палило так, что под костюмом, казалось, образовалась жаровня... Впрочем, промокшая насквозь рубашка прилипла к телу давно и прочно. Голова опять закружилась. Да что же это такое!
– Дали оперлась рукой снизу о стойку шасси, постояла немного, закрыв глаза. Неужели возраст... С кровообращением неладно. Не дай Бог... Или это просто усталость?

– Дали!

Летчица встрепенулась. Ну конечно же, Римонда... Господи, что же она, так и караулила тут, на поле, пока звеньевая не появится?

– Ты что, тут и торчала все время?
– поинтересовалась Дали, отрывая голову от шасси. Римонда подошла к ней - молоденькая, много моложе Дали, черноглазая, смуглая, в одной зеленоватой рубашке - в жару разрешалось куртки не носить. Под воротником был кокетливо повязан черный бантик со спускающимися книзу длинными шнурами, такое тоже допускалось формой.

Римонда подошла и молча перекрестила Дали.

– Три часа. Тяжело было?
– спросила она.

– Да ничего. Сейчас пойду начальству докладывать. Ждут ведь уже.

Дали приветливо поздоровалась с девушками-техниками, бегущими уже к самолету. Летчицы двинулись через поле к низеньким серым зданиям администрации и казарм. Аэродром был стационарный, серьезных бомбежек давно не переживал, и домики смотрелись довольно аккуратно, даже цветочки вокруг них кое-какие высадили. Дали толкнула входную дверь.

– Я тут тебя подожду, - сказала Римонда.

Дежурная, совсем молоденькая девчонка Мирейя, радостно приветствовала Дали.

– Я доложу госпоже полковнице, - она постучалась и исчезла за дверью. Дали

молча рассматривала цветы на окне, вышитую кем-то занавеску, репродукцию с лесным пейзажем на стене. Мирейя выскочила из кабинета.

– Войдите, пожалуйста, - сказала она. Дали молча шагнула в кабинет.

Мэррит, командир полка, самая старшая и опытная из летчиц, легко поднялась из-за стола навстречу Дали.

– Госпожа полковница, - сказала Дали, как полагалось по форме, Командир седьмого звена Дали Маттаури, задание выполнено. Разрешите доложить о результатах?

– Докладывайте, пожалуйста, - сказала Мэррит, пристально глядя в лицо Дали. Летчица выложила на стол кассеты.

– Здесь результаты съемки. Я прошла на запад на расстояние около пятисот километров, до самого хребта. Зрительно я оцениваю донесение наземной разведки как ошибочное. Я не видела никаких артиллерийских орудий. В ложбине Мыши действительно находится лагерь, но это учебный лагерь, там я видела в основном подростков. Во всяком случае, там нет никаких серьезных орудий. Там мальчики. Пытались меня из автоматов обстреливать. В районе Нестла меня атаковали два "Маггона", но они пришли с северо-запада, по всей вероятности, из Сайры. Один из них уничтожен, другой отступил назад, видимо, к своей части. Да, на склоне Сайро-Монта я видела замаскированные объекты, судя по всему, ракетные шахты. Съемка, может быть, покажет точнее. Ближе подойти мне не дали. Там две зенитки, "Радуги" восьмисотые, как и раньше. Кассеты отсняты. У меня все.

– Благодарю, Дали, - сказала Мэррит.

Затем начальница поднялась, подошла к Дали. Она была ниже Дали на голову, и седина уже преобладала в ее волосах.

– Дали, не хочешь ли ты в отпуск? Небольшой, недели на две?

Дали вздрогнула от неожиданности, но быстро собралась.

– Да, госпожа полковница, я, конечно бы, не отказалась.

– У тебя ведь двое детей, верно? А ты уже давно не была дома.

– Почти год, госпожа полковница. Но если боевая обстановка не позволяет...

– Сейчас позволяет, - сказала Мэррит, - Значит, я подпишу отпуск. Только советую ехать завтра с утра, мы отправляем как раз транспорт.

– Спасибо. Разрешите идти?

Дали вылетела как на крыльях. Усталость куда-то исчезла. Римонда подошла к ней, и Дали почувствовала легкую вину перед подругой - завтра расставаться...

– Ну как?

– Все прекрасно, - сказала Дали, - С завтрашнего дня отпуск на две недели.

– Вот здорово! Ну пойдем в столовую, наверняка они что-то оставили.

По дороге Дали начала рассказывать о подробностях боя с двумя "Маггонами". Римонда слушала внимательно и сочувственно.

– Ну а вообще разведка как?

– Все нормально. Мэррит, вроде, довольна.

– Ты знаешь, - отчего-то улыбаясь, сказала Римонда, - Мы завтра с тобой вместе в тыл едем.

– Вот как?

– Я беременна, - слегка смутившись, сообщила девушка.

– И ты до сих пор молчала?!
– изумилась Дали.

– Ну, я не была уверена. Я уже пробовала раз, и не получилось. А в этот раз - прижилось. Я это сделала месяц назад.