Чтение онлайн

– Ты меня просто выведи, дядька Едрен, – обиженно одернула его Ялька. – А уж на дворе я и сама.

– Через стену сама? – едко осведомился тот, скрестив на груди руки.

– Не впервой, – пожала плечиком оборотенка.

И руки ката сами собой всплеснули заполошно. Ибо на этот раз перед ним предстала рысь: не так, чтоб матерая, но тоже ничего себе. Глянула на него этак со значеньицем и мявкнула насмешливо, дескать, захлопни пасть и делай, чего бабка велела. Кат вдруг хмыкнул, погрозил ей пальцем и, развернувшись, пошел прочь из пыточной. Во двор он вывел ее легко, лишь чуток придерживая за загривок – как и не струсил-то? Самолично подошел к воротам, поинтересоваться, как там дела у сторожей. Потрепался с ними о всякой ерунде, задирая башку к собеседникам

на макушку стены. Словом, отвлек внимание от рыси, что взобралась по дальней лестнице на заборола и пропала. А кат вдруг почуял невыразимое удовольствие от содеянного. Ибо страшно не желал лишаться столь дивного знакомства.

– Тьфу ты! – подпрыгнул Батя, когда в его руку ткнулась чья-то грязная ручонка.

Валяющийся рядом с ним Бойчета фыркнул и попенял старику:

– Профукал, Батя. А ты, Ялька, какого рожна тут? Ты глянь, полгорода по ночи прошлепала, и не струхнула. Бой-девка!

Деда хмуро заглянул в глаза внучечки – та едва заметно отрицательно мотнула головенкой.

– Все, Бойчета, по домам, – со вздохом приказал Батя. – Нынче тут и без нас нашумели довольно. При таких кренделях я ваши головы подставлять не стану.

Они с вожаком еще чуток попрепирались. А после разбойнички растворились в темноте, будто и не бывало. Ялька скоренько пересказала деду все, что натворила сама, и натворилось без нее. Они неспешно шагали по спящим улицам, и дед все никак не мог успокоиться:

– И чего это Едрену вздумалось нас покрывать?

– Я ему понравилась, – в который раз втолковывала Ялька бестолковому невере. – Просто почуяла: он и к бабуле добр, и мне зла не желает. Тока ты не об том печалишься. Знаешь, как бабуля осерчала? Чем тока нам с тобой не грозила. Обещала отбить нам все походы с осадами. Дураками обозвала, почем зря. А мы-то для нее расстарались. Деда, ты же ей скажешь, что я не самовольничала? Нет, ну я сбиралась от тебя удрать… Так не удрала же!

– Не смогла, – буркнул тот.

– Какая разница? – вполне искренно удивилась его поправке оборотенка.

Дома дед сразу же завалился на лежанку, сонно помаргивая на внучку: та стягивала с себя рубаху и отмывала мордень. Так и заснул, не дождавшись, покуда она уляжется рядом. А Ялька вновь натянула рубаху, повязала платок по-бабьи, скрыв шею. Да еще и половину лица. Затем открыла продух, плюхнулась на пузо и уползла наружу. Со свободной пастью по чистым улицам она добежала до Тайной управы в два счета – на этот случай у нее был облик длинноногой охотничьей гончей.

Под стеной управы она чуток передохнула и взяла след. Таймир вышел за ворота пешком, ведя коня в поводу. Прошел он так-то довольно, чтоб Ялька догадалась, куда его понесло отводить душу. На этой улице Вышгорода она знала лишь одно боярское подворье, где он бывал в последнее время чаще всего. Боярин Оброн как раз укатил обратно в кремль, дабы порадовать Государя откровениями братца с его женкой. А эта проклятая потаскуха Драганка, наверняка, без помех протащила к себе полюбовничка. Яльку аж на части рвало, стоило ей представить, как оно там у них все… и по-всякому. Но эту паскуду Драганку она травить не собиралась. Чай, не дура. Давно поняла: покуда Таймир таскается к замужним полюбовницам, никакой любви на него не свалится. Стало быть, и губить теток зазря не стоит. Бабуля вон твердит, будто это грех. Ялька и не станет грешить с замужними. А вот появится девка молодая, да обзовет себя невестой!.. Додумать до страшной кары, что обрушит на разлучницу, она не успела – добежала, куда надо.

Глава 5

Глава 5

Подворье боярина Оброна стояло у самого белого холма. Над ним нависал крутой склон, что когда-то давным-давно подрыли, сотворив крутую стену. У державного холма все склоны – кроме одного с дорогой к воротам – были круты да каменисты, дабы врагу было невмоготу на них карабкаться. Нынче уже, вроде, и незачем – какой городище вокруг вырос – но антанам нравилось, что их кремль

возвышается неприступной горой. Ялька уж не раз и не десять блуждала по этим поросшим жиденьким леском склонам до самых каменных кремлевских стен, но через них не лезла. Чего она забыла в том кремле?.. Разве глянуть бы хоть одним глазком на государевы камушки… Но сбежать через такие высокие стены будет нелегко. А бродячую собачонку там, пожалуй, что и прибьют безжалостно.

Оброновская ограда – как и хоромы – была, почитай, чуть ли не самой старой. Сменять ее на каменную хозяева не торопились. И высоченные заточенные зубцами бревна почернели от времени да порассохлись. Взобраться на такую ограду – одно удовольствие. Ялька перевалила через нее и спрыгнула на крышу конюшни, где под ее лапами немедля заволновались кони. Но шума поднимать не стали, ведь рысь поторопилась убраться с предательского места. Чего у бояр умно устроено, так это постройки, что можно обежать по крышам вдоль и поперек. Ялька доскакала до хоромины в три уровня с венчающим их теремом. Стены подклета без окон, где жили не люди, а всякие хозяйственные запасы, были древними. Сложены не из шлифованного камня, а из самых обычных булыжников. По таким даже самой жирной неповоротливой змеюке ползать вольготно. Над подклетом два уровня жилья из толстенных бревен и широкие – для пущего света – отворные окна в резных наличниках при изукрашенных ставнях.

Добравшись до бревенчатой стены змеей, Ялька утвердилась на выступающем брусе, венчающем подклеть, и вновь обернулась кошкой. Одолела нижнее жилье, поднялась до окон верхнего жилья и притулилась отдохнуть, повиснув на широкой ставне. О выступ нижнего наличника уперлась задними лапами – благо дыр в нем узорных нарезано от души. Положила морду на узкий подоконник – в горнице за окном горел свет. Оборотенка не удержалась от соблазна: заглянула в окно – в боярских окнах стекло отменное, что не искривляет видимое, обманывая глаза.

Бабуля недаром учила свою непутевую внучку: коли делаешь одно дело, так и делай его немешкотно. Не обзаривайся на прочие вещи, иначе так ни одного дела и не сделаешь. Да, видать, ученье то пропало даром, ибо Ялька мигом позабыла, за каким лешим сюда приперлась. У нее аж слюнки побежали, когда перед завидущими глазками явился узкий резной стол прямо напротив окна. А на том столе сундучок малый, бронзой обитый. А в том сундучке промежду прочего камушки синенькие да красненькие. Немножко… Но такие большие, что сердце разрывается – до чего пальцы чешутся! И ведь хозяевам-то не в убыток: ну, утащит она пару камешков, а у них впятеро больше останется. Не с голоду ж подыхают – гордыню тешат этаким богатством. А Яльке такой камушек нужен…, до зарезу! Все нутро полыхает, и в башке дрожание с маятой. А у той старухи, что сидит за столом, опершись скучным постным личиком о воздвигнутые на столешницу локти, к ним никакого интереса. Пялится на сундучок, а словно не видит. Понятно же, что нужны ей те камни, как Яльке три хвоста. Но отчего-то старая крыса торчит тут, спать не идет, да оборотенке мешает. А лапы-то не железные. Долго так-то в окошке на раскоряку не проторчишь. Да и снаружи могут заметить, коли, кому приспичит еще до света во двор выползти. И вообще: рассветет вскоре, а у Яльки еще куча дел… каких-то. Ну да, ей еще за Таймиром подглядеть нужда приспела…, хотя уже и не такая жгучая.

Дед всегда ее хвалил за быстрое соображение и неумение теряться при худом раскладе. Вот и теперь план в башке родился сам собой. Ялька покрепче утвердилась на наличнике, примерилась, притерлась и осторожненько обернулась собой. Затем отрастила длинный острый прямой коготок и медленно просунула его меж двух половинок окна. Подцепила в щелке деревянный затвор, заученно помолившись богам, чтоб тот был не заложен, а приколот к раме. Богам ее молитва понравилась, и щеколда, слегка пристукнув, упала. Ялька прижала голову к подоконнику, дабы не мелькать во все окно. Но старуха даже не услыхала тихого шума, не подняла глаз. Видать, человечьи боги не против, чтоб оборотенке сегодня достался хотя бы один красивый камушек.