Чтение онлайн

Именно в тот день Ингельд прибыл в поселок на краткий отдых. И, конечно же, именно ему старейшины поселка поручили роль наставника в предстоящем Посвящении.

Молодые воины были в восторге. В восторге была и Тия. Прибытие Ингельда означало очередную возможность показаться ему на глаза, а если ей удастся еще доказать, что она кое-что может как воин...

Тия почему-то была уверена, что Ингельд не сможет устоять перед ней. Перед ее красотой, обаянием, воинским умением, наконец. Не зря же они с Роландом провели почти целый год в тренировках. Самое удивительное, что Роланд тоже ей поверил.

В конце концов, он же не устоял!

– Хорошо, я проведу тебя в лагерь.

Роланд тяжело вздохнул. Он был уверен, что потеряет Тию, едва она познакомится с Ингельдом, и это наполняло его сердце печалью.

Сейчас, десять лет спустя, все это выглядело смешным и наивным, но тогда... Тогда Роланд готов был выть от боли и тоски.

Но даже тогда, когда Роланд был убежден, что Ингельд отнимет у него Тию, он не испытывал ненависти к брату. Ингельд всегда оставался для него примером и образцом для подражания. Даже общаясь с Тией, Роланд невольно копировал брата – старался выглядеть сдержанным и молчаливым, хотя, видят боги, ему всегда было трудно держать язык за зубами.

Все изменилось спустя несколько часов.

Лагерь, в котором карнелийцы посвящались в мужчины, располагался у подножия невысокого каменистого холма. Ближе к вершине, в небольшой пещерке обитал Отшельник. Никто не знал его настоящего имени. И никто не знал, когда он появился здесь впервые. Даже старики в поселке принимали Посвящение, когда Отшельник уже жил на этом холме. Казалось, он жил здесь всегда.

Отшельник обычно не принимал участия в церемонии, но все воины-наставники считали своим долгом навестить его. О чем они говорили с Отшельником никто не рассказывал, хотя изредка кое-кто признавался, что из речей Отшельника мало что можно было понять.

Лишь однажды, лет тридцать тому назад, Отшельник все-таки выбрался из пещеры, и об этом случае потом долго рассказывали во всех карнелийских поселениях.

Отшельник оказался невысоким худощавым стариком, обросшим длинными седыми волосами и бородой. Выбравшись из пещеры, он предложил юным карнелийцам напасть на него с любым оружием. Подростки переглянулись было, но просьбу старика уважили. Хотя, конечно, действовали весьма аккуратно. Когда они все оказались на земле, старик попросил напасть снова и теперь уже в полную силу. На этот раз юные воители действовали решительней, но это им не помогло. Потом старик попросил присоединиться находившихся там взрослых воинов, но результат был тот же.

А потом Отшельник сказал длинную речь. Выражался он довольно мудрено, но общий смысл был понятен. Отшельник утверждал, что для того, чтобы стать непобедимым воином, они должны были полюбить. Всех – друзей, врагов, людей, Измененных.

Это напоминало речи миссионеров из Армании, которые тоже призывали ко всеобщей любви во имя спасения души. Отшельник, правда, о спасении даже не заикнулся. Он говорил только о непобедимости.

Речь его, впрочем, как и речи миссионеров, осталась для них непонятой. Ибо любовь и непобедимость в головах юных воинов вместе не укладывались.

Отшельник вскоре ушел, и за него пришлось отдуваться наставнику. В то время эта почетная роль досталась деду

Тии. И он, надо заметить, блестяще разрешил все сомнения ребят. А слова его с того дня повторяли на каждом Посвящении.

– Тот, кто провел десятки лет в сражениях и остался жив, – говорил он, – может позволить себе такую роскошь как любовь к врагам. Вы видели, на что способен наш Отшельник, этот ветхий с виду старик. Если мы когда-либо доживем до его лет, если мы приобретем такой же воинский опыт, что враги будут падать от нашего малейшего движения, да, быть может и у нас больше не будет врагов. Но сейчас, парни, не приведи вас боги...

Роланд спрятал Тию на склоне холма, среди завала из валунов. Несколько лет назад Роланд и сам прятался в этом схроне, наблюдая как его старшие товарищи становятся взрослыми.

– К полудню Ингельд поднимется к Отшельнику и ты сможешь его перехватить, – сказал Роланд и вздохнул. – Только лучше бы тебе этого не делать.

– А для чего мы с тобой целый год мечами звенели? – нахмурилась Тия. – Я же сказала – я буду воином, и от своих слов не отступлюсь!

Роланд снова вздохнул. Тия никогда не говорила об истинной причине своей тяги к воинскому ремеслу, но он был не слепой. Он знал ради чего или, точнее, ради кого все это было затеяно.

– Ладно, тогда я пойду, – буркнул он. – Удачи.

– Роланд, спасибо тебе за все.

Ее глаза сияли от радости, но Роланду было тяжело на нее смотреть. Он кивнул и стал поспешно спускаться. Он не оглядывался. Он уже смирился с потерей девушки. Так ему казалось в тот миг.

И только потом, когда Ингельд уже ушел к Отшельнику, Роланд как будто опомнился. Он вдруг понял, что поступил как последний трус – он даже не попытался отстоять Тию! Получалось, что он смирился с ее уходом к Ингельду еще год назад! Ему даже в голову не пришло, что за нее можно и нужно бороться.

Несколько минут Роланд бродил по лагерю, обуреваемый смешанным чувством гнева и презрения к самому себе. А затем кинулся к схрону, под недоумевающими взглядами друзей. Но ему больше не было дела ни до чего. Он хотел увидеть Тию и...

Он еще не знал толком, что будет делать. Но был убежден, что должен сделать хоть что-то.

Но он опоздал. В схроне ее уже не было. Не раздумывая, Роланд побежал к пещере Отшельника. Остановившись перевести дух, Роланд похолодел.

Из пещеры выходил Ингельд, и в руках его алел окровавленный меч. Стоявшая у входа Тия попятилась. Но взгляд ее был прикован не к мечу. Она смотрела в глаза Ингельда. Глаза, полыхавшие ослепительным огнем.

Когда истошно вопящий Роланд добежал до нее, она была мертва, а в ее широко распахнутых глазах остывало изумление.

Роланду повезло. Он взбирался на холм с другой стороны и Ингельд миновал его.

Оставшиеся в лагере ребята не могли видеть того, что случилось у пещеры. Услышав истошные крики Роланда, они выбрались из палаток и, недоумевая, вышли навстречу Ингельду. И своей смерти.

Через неделю Роланд покинул Карнелию.

Роланд подбросил в костер сухих веток. В темноте ярко сверкнули глаза Тирри.