Разиэль
Шрифт:
Меня это волновало? Я не знал, имело ли это значение, так или иначе. Но я не хотел оставлять её там, где Нефилимы могли её достать. Я лучше прикончу её сам, пока они не разорвали её тело на куски, пока она будет кричать о помощи, которая никогда не придёт.
Я глубоко втянул воздух, собираясь с духом.
— Нужно… развести… огонь, — выдавил я, чувствуя, как головокружение давит на мой мозг, чувствуя, как темнота смыкается.
Я мог слышать монстров в ночном лесу, низкое, гортанное рычание Нефилимов. Они разорвут её на части прямо у меня на глазах,
Всё начинало исчезать, и небытие взывало ко мне, песня сирены была такой соблазнительной, что мне хотелось отдаться ей, уплыть в это прекрасное место, тёплое, сладкое место, где боль прекратится. Мне удалось взглянуть на женщину — она свернулась калачиком, не двигаясь. «Наверное, хнычет», — подумал я, борясь с головокружением.
Бесполезный человек, которому в любом случае место в аду.
А потом она подняла голову и пристально посмотрела на меня, и я с лёгкостью прочитал её мысли. Она собиралась сбежать, и я не мог её винить. Она не продержится и пяти минут в темноте, но, если повезёт, я буду без сознания к тому времени, как они начнут отрывать её плоть от костей. Я не хотел слышать её криков, когда она будет умирать.
Ещё одна попытка, и потом пошлю всё к чертям. Я попытался встать, вытащить последнюю унцию силы из своего отравленного тела, в попытке предупредить её.
— Не надо… — сказал я. — Тебе нужен огонь… чтобы отпугнуть их.
Она поднялась сначала на колени, потом на босые ноги, и я откинулся назад. Больше я ничего не мог поделать. Она была напугана и она сбежит…
— И как же мне разжечь огонь? — язвительно сказала она. — У меня нет спичек, и я не из тех, кто ходит в походы.
Я едва смог выдавить из себя слова.
— Листья, — выдохнул я. — Хворост. Ветви.
К моему остекленевшему удивлению, она начала поблизости собирать всё для розжига, и через несколько минут у неё была аккуратная маленькая кучка, с ветками и поленьями сбоку.
Последние сумерки медленно угасали, и я мог слышать их за поляной — странный, шаркающий звук, который они производили, и ужасный запах разлагающейся плоти и запёкшейся крови.
Она посмотрела на меня, выжидающе, нетерпеливо.
— Огонь? — подсказала она.
— Моя… рука, — едва выдавил я. Последняя унция энергии исчезла, и благословенная тьма ворвалась внутрь. И моей последней мыслью было, что теперь всё зависит от неё. Я сделал всё, что мог
И ночь сомкнулась вокруг нас.
Глава 3
ОН ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ. Я смотрела на него, разрываясь. «Я должна оставить его, — подумала я. — Я ничего ему не должна, и если у меня есть хоть капля здравого смысла, я уберусь отсюда к чёртовой матери и оставлю его на произвол судьбы».
Но я слышала эти звуки в темноте и от них кровь стыла в жилах. Они звучали как крики диких животных, и, по правде говоря, я никогда не была любительницей прогулок. В моем представлении тяжелая жизнь — это выйти без макияжа. Если эти твари любят есть
Чёрт, кого я обманываю? Заслужил он это или нет, я не собиралась оставлять его на съедение волкам или кем бы они там ни были. Я не могу так поступить с человеком — если он, конечно, был им. Хотя я всё ещё не имела ни малейшего представления, как разжечь этот проклятый огонь.
Я придвинулась ближе, глядя на него сверху вниз. Он был без сознания, и в тишине неземная красота его лица была почти такой же тревожной, как безошибочное свидетельство клыков, которые обнажила гримаса боли. Он был вампиром? Ангелом? Дьяволом из ада или божьим созданием?
— Чёрт, — пробормотала я, опускаясь на колени рядом с ним, чтобы поближе рассмотреть ожог на его руке.
Кожа была гладкой, слегка светящейся, но не было ни волдырей, ни обожжённой плоти. Он был всего лишь большим ребёнком. Я потянулась, чтобы встряхнуть его, но тут же отдёрнула руку с очередным «чёрт», поняв, что под гладкой кожей горит огонь.
Это было невозможно. Казалось, что глубоко под кожей пылают угли, и это жуткое свечение излучало впечатляющее количество жара.
В кустах послышался шорох и я замерла. Мой коматозный похититель/спаситель не был главным приоритетом. Опасность в темноте была ещё страшнее. Что бы там ни было, оно было злом, древним и бездушным, чем-то отвратительным и неописуемым. Я ощущала его где-то в глубине живота, безымянный ужас, как в романе Стивена Кинга.
Это было просто неправильно. Я писала уютные мистические детективы, а не романы ужасов. Что я делала в эквиваленте японского фильма ужасов? Крови пока не было. Но я почувствовала её запах в ночном воздухе и меня затошнило.
Я оглянулась на небольшую кучку веток и травы, которую собрала. Кончики моих пальцев были обожжены, и, повинуясь импульсу, я схватила несколько сухих листьев и коснулась ими его руки.
Они вспыхнули, и я испуганно уронила их, они упали на импровизированный костёр, поджигая его.
Огонь был ярким, языки пламени взметнулись в небо. Но тьма сомкнулась вокруг нас и монстры всё ещё выжидали.
Я подбросила в костёр побольше листьев, добавила веток и сучьев, прислушиваясь к успокаивающему потрескиванию. Совершенно очевидно смысл использовать огонь заключался в том, чтобы отпугнуть плотоядных хищников в темноте. Даже пещерные люди делали это. Конечно, пещерные люди не разжигали огонь от обожжённой кожи клыкастого существа, но я справлялась с этим как могла. Чёрт возьми, может быть, у саблезубых тигров тоже под шкурами был огонь. Всё возможно.