Разиэль
Шрифт:
— Как такое вообще возможно? — мой голос был хриплым, но в остальном совершенно спокойным.
Я научилась скрывать свои эмоции от матери, святой Хильдегарды.
— Думаешь, ты была бессмертна? — спросил Разиэль. — Все рано или поздно умирают. В твоём случае, это была комбинация твоих идиотских туфель и городского автобуса.
Ладно. Я откинулась на спинку софы, и мясной рулет застрял у меня в животе, плавая в луже подливного жира.
— А ты что там делал? Ты был там ещё до того, как я перешла улицу.
— Я поднял то, что мы называем Благодатью. Это один из наших даров, способность заставлять кого-то забывать. Ты хотела вспомнить, поэтому я поднял её.
— Ты должен называть это тем, чем оно является: траханьем мозгов, — сказала я, чувствуя себя определённо раздражённой. — Что ты там делал? Что я здесь делаю?
— Я был там, чтобы забрать тебя.
Я чуть не растаяла на полу и не просочилась сквозь сидение на пол, нуждаясь в чём-то твёрдом под собой. Я не собиралась задыхаться. У меня не было приступов паники с тех пор, как я была подростком и имела дело с попытками моей матери спасти меня от дьявола. Наверное, мама провалила эту миссию, потому что, судя по клыкам и склонности Разиэля к сосанию крови, я всё-таки отправилась к дьяволу. «Спокойно», — напомнила я себе. Шум моря успокоил бы меня, если бы я смогла сосредоточиться на нем, хоть на пару минут.
Опасность миновала, и я выпрямилась, собираясь с силами.
— А кем именно ты…
— Помолчи, и я расскажу тебе всё, что тебе нужно знать, — раздражённо сказал он. — Твоё время закончилось. Моя работа — собирать людей и перевозить их к следующему… этапу существования. Ты не должна была драться со мной. Никто не сопротивляется.
Я окоченела сильнее, чем когда лежала на мокром песке.
— Что я могу сказать, я дерусь со всеми, — мрачно сказала я.
— Я верю в это. Как бы ты ни раздражала меня, я всё ещё был уверен, что ты невиновна, и я…
— Зависит от того, как определять невиновность.
Он свирепо глянул на меня, и я умолкла.
— Я думал, что веду тебя в место… которое ты могла бы назвать раем. К сожалению, я ошибся, и в последнюю минуту я стал глупо сентиментальным и оттащил тебя назад.
— Из пасти ада, — подсказала я. — Моя святая мать была бы так рада.
На это он никак не отреагировал. Возможно, он знал всё о моей сумасшедшей матери. Наверное, он был её лучшим другом, будучи ангелом. Нет, он же был ещё и кровопийцей — она бы такой дружбы не допустила.
— Одним словом, да, — сказал он.
— Тогда, может быть, мне не стоит так сердиться на тебя, — я постаралась быть справедливой. Если он спас меня от вечного проклятия, значит, он заслужил свою благодарность: — А что было потом? Ты заболел?
Эта мысль вызвала у него отвращение.
— Мы не выносим огня. Точнее адский огонь, но мы не любим никакого рода пламя. Женщины здесь должны следить за свечами и огнём, когда они нам нужны. Я опалился, выдернув тебя обратно, и это отравило мою кровь. Он
Для меня это было новостью.
— Неужели? Кого же я просила о помощи?
— Не знаю, я тогда был без сознания. Я думаю, ты просила Бога.
Учитывая, что у меня всегда были смешанные чувства по поводу существования Бога, я сомневалась в этом. Если Бог создал мою возрождённую мать, у него было очень неприятное чувство юмора.
— И Бог послал их? Люди, которые принесли тебя… перенесли нас сюда?
— Бог не вмешивается в повседневные дела. С тех пор, как была изобретена свобода воли. Но если ты попросила Бога о помощи, Азазель услышал бы тебя, и именно он пришёл за нами.
— Азазель, муж Сары? Сомневаюсь. Он ненавидит меня.
— Азазель никого не ненавидит. Хотя, если бы он услышал, как ты грубишь Саре…
— Я не была груба, я была завистлива, — сказала я. — Итак, они пришли, нашли нас и принесли сюда. Как?
Он отхлебнул вина, отвлекшись.
— Как?
— Знаешь, это займёт целую вечность, если ты сама ничего не поймёшь, — сказал он.
— Хорошо, я вне всякого сомнению сделаю выводы, и ты сможешь сказать мне, права я или нет. Я предполагаю, что ты… Боже, ты некто вроде ангела. Если ваша работа собирать души людей и перевозить их в другой мир, то это обычно работа ангелов, не так ли? По крайней мере, согласно иудео-христианской мифологии.
— Иудео-христианская мифология часто весьма точна. Ангелы также сопровождают души умерших в исламе и религии викингов.
— Так вот ты кто? Чёртов ангел? Вы все ангелы?
— Да.
Так или иначе, я ожидала большей дискуссии.
— Я тебе не верю, — решительно сказала я.
Он раздражённо вздохнул.
— Ты сама до этого додумалась.
Проблема была в том, что я действительно ему поверила. В каком-то безумном смысле всё это имело смысл. Это означало, что все мои слегка атеистические предположения были теперь выброшены в окно, и моя мать была права. Это угнетало даже больше, чем смерть.
— А как они перенесли нас сюда из леса? Они летели, не так ли?
— Я же сказал, я был без сознания в то время. Но да, я думаю, они летели.
— У них есть крылья.
— Да.
— У тебя есть крылья.
— Да.
Это было уже слишком.
— Я их не вижу.
— Тебе придётся принять это на веру, — проворчал он. — Я не собираюсь устраивать демонстрацию.
— Итак…
— Просто помолчи несколько минут, ладно? — сорвался он.
— Ты не слишком добр для ангела, — пробормотала я.
— Кто сказал, что ангелы должны быть милыми? Слушай, всё просто. Ты погибла в автокатастрофе. Я должен был взять тебя на небеса. Но по какой-то причине тебя направляли в ад, я испытал момент безумия и потянул тебя назад, и теперь ты застряла. Ты не можешь вернуться. Ты мертва и твоё тело уже кремировали, поэтому я не могу вернуть тебя, даже если бы посчитал это возможным. Сейчас ты здесь, в Шеоле, с семьей ангелов и их жёнами, и тебе придётся смириться с этим, пока я не решу, что с тобой делать.