Разговор о кабале

Разговор о кабале стоит начать с напоминания о том, что она является неотъемлемой органической частью иудаизма, принятым всеми магистральными течениями в нем учением, одним из разделов Устной Торы. Появившиеся в последнее время попытки противопоставления кабалы иудаизму или ее отделения от него просто некорректны.

Существует Писание (Письменная Тора, Танах), которое христиане почитают и называют «Ветхий Завет». Кроме него есть Предание (Устная Тора), которая вся — необходимое разъяснение, расшифровка и анализ текста Торы Письменной; эти части целого синхронны и неразрывны.

Устная Тора включает в себя четыре подхода к исследованию и пониманию текста Танаха. Хотя каждый из них имеет свою систему

правил и развивается в собственном направлении, они неразделимы, составляя в своей совокупности гармоничное единство, дополняя и уточняя друг друга. Следует особо подчеркнуть, что такое деление ни в коем случае не может рассматриваться как иерархическое, отражая лишь разницу в целях и методах учебы. Это пшат (буквальный смысл текста), ремез (намек), друш (аллегорическое толкование) и сод (скрытый, потаенный смысл). Издревле их совокупность называли аббревиатурой Пардес (это не просто аббревиатура, но и слово, означающее «сад»). Всякое нарушение гармонии и целостности, будь то между Письменной и Устной Торой или между частями каждой из них, является однозначным отказом от традиции иудаизма и попыткой разрушения его основ.

Четвертое из перечисленных выше направлений, сод, и является, собственно говоря, тем, что принято называть кабалой. Надо отметить, что в традиционном еврейском контексте у этого слова нет «привкуса» магии, привнесенного в него европейской эзотерической традицией. Оно означает просто «преемственность» и в определенном смысле может быть отнесено и к иным частям Устной Торы. Но именно изучение скрытого смысла текста принято называть кабалой, то есть, буквально, педантичной и точной изустной передачей от учителя к ученику. Связано это с тем, что и после того, как все иные области Устной Торы начали фиксировать письменно, знание кабалы еще долгое время продолжало оставаться за рамками этого процесса.

Кто бы ни занимался кабалой на протяжении тысячелетий устной передачи традиции — пророки, знатоки Закона, мудрецы, моралисты, — одно оставалось неизменным: все они делали это вполне профессионально и систематически.

Уже в самом тексте Танаха упомянуты так называемые «пророческие школы», ученики которых исследовали то, что сегодня назвали бы эзотерическими и мистическими аспектами «слова и бытия». Со временем процесс накопления знаний в этой области привел к неизбежной структуризации материала, возникали школы и направления, формировались символический язык и терминология. В конце концов тексты стали фиксировать письменно. Но и после того, как труды кабалистов стали записывать, эти записи предназначались для коллег, а не для профанов, и отчасти поэтому велись на особом языке, характерном специфическими понятиями, ассоциативными связями и недоговоренностями, — «защита от несанкционированного доступа», если воспользоваться современной терминологией.

По сей день именно эти трудности в изучении текстов кабалы являются причиной основных проблем для начинающих свое знакомство с ней. Они ставят непреодолимый заслон перед теми, кто не знает в совершенстве иврит и арамейский и не «вписан» в контекст еврейской цивилизации. Без знания терминологии, без возможности отследить ассоциативные ряды и символику любая попытка исследования текста кабалы обречена на неудачу.

Следует уточнить, что, хотя, как мы уже отмечали, между четырьмя направлениями Устной Торы нет иерархических отношений и каждое из них имеет свою сферу применения, последовательность в их изучении существует и должна учитываться. Возможно, в этом смысле их лучше было бы назвать не направлениями, а слоями. Ведь если пшат исследует буквальный смысл текста Письменной Торы, то ремез, толкуя слова Писания, уже использует результаты, полученные путем применения

метода пшат, а друш — используя знания, полученные с использованием методов пшат и ремез. Соответственно, сод анализирует и осмысливает сказанное в Танахе, учитывая совокупность информации, полученной с помощью всех остальных методологических подходов.

Требование объемности и гармоничности в знании достаточно универсально. Специалист в любой области не может быть высококлассным, если его знания не обладают известной мерой полноты. От проктолога не требуется отменное знание физики, но в качестве врача он должен быть компетентен не только в лечении трещин и геморроя. В противном случае его «профпригодность» сомнительна.

На протяжении поколений все те, кто получил известность в качестве учителей еврейского народа и мудрецов, занимались всеми областями еврейского знания, хотя зачастую их специализация и опубликованные труды относились лишь к одной из них. Если же и были «узкие специалисты» (по словам Козьмы Пруткова, подобные флюсу), то они воспринимались как своего рода ремесленники, мастеровые. Такие люди, возможно, способны решать заурядные прикладные задачи, но не в силах выйти за их рамки, да и не имеют права на это. Именно в силу той свободы мысли и творчества, которой Тора наделила мудрецов, той ответственности, что вытекает из нее, недопустимо стирание границ между ними и ремесленниками, не воспринимающими Тору в ее полноте и поэтому не имеющими прав на принятие по-настоящему важных решений.

Попытки избирательного изучения Торы, в ходе которого выделяется какая-либо определенная область и все внимание переносится только на нее, имеет двойной отрицательный эффект: с одной стороны, «узкий специалист» оказывается заложником неадекватного подхода к Торе и — что неизбежно — извращенно понимает сказанное в ней. С другой, создается диспропорция, опасность которой легко осознать на примере из области медицины. Неконтролируемый рост тканей не только не развивает организм, но убивает его. Любая область изучения Торы, непропорционально разросшаяся в ущерб гармонии Откровения, губительна для него, подобно раковой опухоли.

Еще одна не менее важная проблема состоит в том, что от мудреца требуется отнюдь не только знания и интеллект, но и определенный моральный уровень. Есть целый спектр занятий, пригодность к которым определяется не только формальными знаниями и профессиональными навыками. Я не доверюсь судье, врачу, учителю, о которых известно лишь то, что они вполне грамотны. По отношению к Торе это требование однозначно: человек должен не только изучить написанное в ней, но и жить в соответствии с ее законами.

О том, кто изучает Тору на умозрительном уровне, не претворяя ее положения в жизнь, у нас говорят, что его талес (одеяние, в которое облачаются во время молитвы) подобен попоне на спине осла. Ведь Тора не только литературный памятник и совокупность морально-этических наставлений. Она — Б-жественное откровение и предписывает определенный образ жизни, конкретные нормы поведения. И предание заповедей забвению, изъятие из Торы сферы их практической реализации — это все то же губительное разрушение ее целостности, о котором мы уже говорили.

Знаток текста Торы, не живущий по ее законам, не может быть мудрецом, учителем. Самим фактом пренебрежения заповедями он доказывает свое непонимание Торы. Именно поэтому большая часть кабалистических текстов посвящена вопросам правильного, оптимального пути исполнения заповедей, наполнения их смыслом и жизненной силой.

В еврейской истории было немало религиозных групп, в той или иной степени отказывавшихся от соблюдения практических заповедей. Все они прекратили свое существование, следуя неумолимой логике самоуничтожения, причинив много горя всем тем, кто так или иначе был с ними связан.