Чтение онлайн

— Нет, не важный.

— Это был он, ведь так?

— Кто?

— Отец твоего ребенка. Кэтрин покраснела.

— Нет смысла отрицать, — продолжала Мари. — Я поняла…

Кэтрин повернулась, чтобы уйти.

— Ты не видела цвета своего лица и выражение глаз, когда подняла трубку и услышала его голос.

Кэтрин развернулась и воскликнула:

— У меня нет никакого выражения глаз для Клея Форрестера!

Мари скрестила руки, усмехнулась и подняла одну бровь.

— Так его зовут Клей Форрестер?

Взбешенная своей глупостью, Кэтрин бессвязно залепетала:

— Не…

неважно, как его зовут. У меня нет выражения глаз для него.

— Но ты ничего с этим не можешь поделать. — Мари пожала плечами, как будто ей это было давно известно.

— О, продолжай, — сердито сказала Кэтрин.

— Побыв в этом доме, ты поймешь, что ни одна девушка, которая приходит сюда, не остается равнодушной к отцу своего будущего ребенка. Да и как она может оставаться равнодушной?!

Кэтрин не смогла отрицать это. Когда она услышала голос Клея Форрестера, что-то дрогнуло в ее животе. Ей сразу стало жарко, и тело охватила дрожь. От волнения она почувствовала головокружение. «Как я могла! — мысленно ругала себя Кэтрин. — Как я могла отреагировать так на голос человека, который через два месяца после случившегося забыл, что вообще имел со мной половую связь?!»

С первой минуты, едва Кэтрин вернулась домой с занятий на следующий день, она поняла, что что-то происходит. Девушки хихикали и порхали вокруг нее. Все старались ей помочь, предлагая подняться наверх позаниматься и не волноваться, что нужно накрывать на стол — Викки сделает это вместо нее. Кто-то предложил сделать ей маникюр, а Мари сказала:

— Эй, Кэтрин, как ты посмотришь на то, если я уложу феном твои волосы?

— Я делала это утром, спасибо.

За ее спиной Мари сделала сердитый жест, а потом последовала масса вопросов: пользовалась ли Кэтрин когда-нибудь фиолетовыми тенями и абрикосовыми румянами? Белым карандашом для губ?.. Перед ужином Кэтрин подошла к группе девушек с лукавым выражением на лицах.

— Я поняла, что вы затеяли. Мари все рассказала, не так ли? Но это не свидание, поэтому не нужно его неправильно истолковывать. Да, за мной кое-кто заедет, но я поеду в таком виде, как сейчас. — Кэтрин стояла посредине столовой, одетая в потертые синие джинсы и широкую фланелевую рубашку.

— В этом? — задыхаясь, спросила Мари.

— Да, в этом. И в этом нет ничего плохого.

— Может, и нет, если играть в футбол.

— Почему я должна наряжаться? Я сказала вам, что это не свидание.

— Слова излишни, Кэтрин. — объявила Горвер. — Мы все знаем, что это он!

Мари, бесспорный лидер группы, положила руку на бедро и пропела.

— Не свидание, да? В чем дело, Кэтрин, он старый или немощный, или еще что-нибудь? Разве у него на ногах не растут волосы?

Они все начали смеяться, включая Кэтрин. Кто-то подхватил шутку и начал развивать ее дальше.

— Наверное, у него тело с душком. Или дурно пахнет изо рта. Нет, я знаю! Стригущий лишай! Кому охота наряжаться к парню, если у него стригущий лишай? — Девушки начали окружать Кэтрин, как будто она была майским деревом. — Я знаю, могу поспорить, что

он женат…

Но то, что поначалу показалось Кэтрин забавным, теперь начало злить ее. Они были похожи на диких животных, которые кусали ее, образовывая круг, чтобы в итоге напасть.

— Ерунда, он не женат, — сказала Мари. — Здесь, должно быть, что-то другое.

— Значит, священник, человек в сутане. О, стыдно, стыдно, Кэтрин.

— Я думала, что вы — мои друзья! — воскликнула она, сконфуженная и обиженная.

— Мы и есть твои друзья. Единственное, чего мы хотим, чтобы ты разрядилась, как кукла, для своего приятеля.

— Он не является моим приятелем!

— Естественно, он не твой приятель и не будет им, пока ты не сбросишь эти каждодневные тряпки и не накрасишь ногти.

— Я не крашу ногтей для Клея, Форрестера. Он может отправляться к черту и вы тоже вместе с ним! — выкрикнула Кэтрин из центра круга и побежала наверх.

Но ей не позволили убежать, потому что в один миг перед ней, очутилась Мари и встала в дверном проеме.

— Толли не разрешает никому пропускать ужин, так что тебе лучше спуститься вниз. Девушки просто немного пошутили. Они все намного младше тебя, ты это знаешь, но ведешь себя как ребенок, убегая наверх и хмурясь.

Кэтрин бросила иронический взгляд на девушек. — Я спущусь вниз, — холодно сказала она, — но скажи девушкам, пусть перестанут! Никому нет дела до того, как я одеваюсь.

За ужином Кэтрин чувствовала себя неловко, но все остальные держались так, как будто ничего не произошло.

— Передай клубничный джем, — попросила Мари, показывая глазами Викки налево, где сидела Кэтрин, а потом посмотрела на Гровер, которая в это время разносила стаканы с молоком. Протягивая стакан Кэтрин, Гровер неожиданно пролила молоко на колени Кэтрин. Кэтрин отодвинула свой стул назад и молча посмотрела на Гровер.

Голос Мари был гладким, как растаявшее масло:

— Ну, Гровер, почему ты не можешь быть более осторожной?

Гровер поставила на стол поднос со стаканами, схватила несколько салфеток и начала делать вид, что вытирает мокрые джинсы Кэтрин. За столом послышалось хихиканье, когда Кэтрин с силой вырвала салфетки из рук Гровер и ледяным тоном произнесла:

— Все в порядке. Забудь об этом.

Но когда она наклонилась вперед, чтобы пододвинуть стул к столу, чья-то рука появилась слева, держа печенье, намазанное джемом. Липкие ягоды попали на левый висок Кэтрин, испачкали волосы, ухо и бровь.

— О Господи, что я наделала! — невинно сказала Викки. Кэтрин подскочила, не контролируя себя от злости.

— Что это за садизм?! Что я вам сделала, что вы так меня ненавидите?

Тогда Мари, их лидер, встала из-за стола, приятно улыбнулась, подошла к Кэтрин и обняла ее.

— Мы только хотим помочь.

Кэтрин стояла в объятиях Мари, стараясь сохранить свою злость.

— Да, у вас странный способ проявлять свою любовь и желание помочь.

Как раз в этот миг Мари отпрянула назад, наигранно развела руками и сделала глубокий вдох — Кэтрин почувствовала что-то теплое и отвратительное на своей спине.