Чтение онлайн

— Помню.

— У меня с этой песенкой и этим цветом связаны кое-какие воспоминания, — без прежней жесткости в голосе сообщила Алиса. — В детстве я сильно болела... — Она сделала паузу, но тут же спохватилась: — В общем, не важно чем. Мне две недели пришлось одной просидеть в запертой квартирке... Единственное, что у меня было, — это настольная игра про цирк, где надо было кидать кубики и делать ходы разноцветными пластмассовыми фигурками. Среди фигурок были зеленые клоуны, голубые акробаты, серый слон, белая и черная лошади и еще один верблюд. Оранжевый. Не коричневый, а именно оранжевый — яркий, как апельсин. И клоуны, и лошади,

и слон быстро мне надоели, но оранжевый верблюд зачаровывал. Он был моим единственным спасением в пустой квартире. Единственной радостью. В конце концов я забросила игру, забросила кубики и играла только с верблюдом. Я нашептывала ему в острые ушки свои детские тайны, я гладила его твердую горбатую спину и представляла, что на этом оранжевом верблюде можно уехать далеко-далеко, в какие-то особенные миры, где нет ни тревог, ни печалей. Так что, когда я во сне впервые повстречала Посланника, в его виде меня ничего не удивило. Я обрадовалась. Он давал мне много дельных советов, Очень важных, ведь я уже не была такой, как другие. Поэтому я была уверена, что только с помощью Посланника ты мог одолеть Кирилла.

— Вообще-то да, — признался я, — Он в зашифрованном виде передал мне код активации водородной бомбы, которой я разнес Базу. Да и вообще много дельного сообщил.

— Почему ты называешь Замок Базой?

— Замок? — удивился я.

— Ну да... Проекция перехода между сферами всегда воспринимается в виде огромного здания. Женщины чаще называют его Замком, а мужчины Храмом, Но откуда взялась База?

— От военных, — усмехнулся я. — Я знаю, что раньше Храм использовался для встреч партнеров по шахматным играм, где наградой за победу была удача в реальности. Но когда сфера взаимодействия превратилась в зону поединков, тогда и терминология прижилась военная.

— Зона поединков... — медленно повторила Алиса. — Кто бы мог подумать, что это случится? Ну да ладно. Что произошло, то произошло. Однако кому-то все равно придется разгребать все это дерьмо. Сферу взаимодействия открывали и осваивали совсем не за тем, чтобы в ней убивали людей.

— Меня не прельщает профессия ассенизатора, — пробурчал я. — Может, кому-то и придется разгребать накопившееся дерьмо, но я бы предпочел решить вопрос иначе.

— Например? — глянула на меня Алиса.

— Не настолько я тебе пока доверяю, чтобы так откровенничать.

— Сам предлагал откровенный разговор. Ну так и начинай.

— Ладно... — Я наклонился и застегнул мешок с трупом. — Твоего брата я тебе подарю. Нелепо торговаться из-за покойника. К тому же он погиб в бою, как герой. Мне трудно назвать этот бой слишком честным, но у вас, наверное, немного другие понятия о чести и честности.

— А без морализаторства можно? — свела брови Алиса.

— Можно. Короче, знаешь, какая у меня возникла идея?

— Ну?

— Раз твой Спящий Бог видит наш мир во сне таким, какой он есть, значит, его сон — кошмар.

— Посланника наслушался? Это не повод, чтобы будить Бога и разрушать мир!

— Я же сказал, что не собираюсь его будить. Не могу взвалить на себя ответственность за такую глобальную эвтаназию.

— Тогда в чем твоя идея?

— Кошмары не снятся без причины, — ответил я.

— Что? — осторожно переспросила Алиса.

— А то, что кошмары снятся обычно тогда, когда условия для сна не очень благоприятные. Раньше, я слышал, Спящий Бог спал в особом храме, и твои шумерские

предки за ним ухаживали. А теперь он где спит? Может, ему что-то мешает, может, что-то извне навевает ему дурные сны?

— Извне?

— Ну да. Ты знаешь, где он спит?

— Он не может нигде спать, — пожала плечами Алиса. — Что он такое, мы вообще не можем постигнуть. Для нас существует лишь его проекция на сферы реальности. Вроде как сам себе он тоже снится, поэтому мы можем его объективно воспринять. Ты ведь сам существуешь в некоторых своих снах.

— Нда... — Я почесал макушку. — Тогда получается, что моя теория не верна.

— Почему?

— Оттого, что мне снится какая-нибудь фигня, у меня самого не начнутся кошмары. Нарушение причинно-следственной связи. Кошмары могут сниться только от внешнего воздействия. Вот если подушка жесткая, тогда да.

— Жесткая подушка так или иначе будет проецироваться на твой сон, — покачала головой Алиса. — Это будет не сама подушка, конечно, а ее проекция. То есть некий символ, означающий неудобство.

— Об этом я не подумал.

— Вот именно. Во сне неудобная подушка может интерпретироваться в веревку на шее, к примеру. И если кто-то подложит тебе подушку поудобнее, то тебе приснится, что веревка порвалась.

— А наоборот?

— В обычном сне вряд ли. Но сферы реальности не просто воздействуют одна на другую, а взаимодействуют. И если здесь ты устранишь проекцию причины, то может пропасть и сама причина на высшем уровне реальности, где спит настоящий Бог.

— Круто. В этом моя идея и заключается.

— Найти причину?

— Вот именно, — кивнул я. — Найти и устранить. Может быть, после устранения причины кошмара сон Бога станет не таким бредовым. Тогда, не разрушая мира, можно попробовать сделать его получше.

— Теоретик, — вздохнула Алиса. — Хотя хорошо, что я тебя не убила.

— Да?

— Нечего зубы скалить... В твоей теории есть разумное зерно. Среди Хранителей есть легенда, что кому-то когда-то такой номер удался. Но потом что-то опять нарушило сладкий сон Бога. Однако если Кирилл оказался там, где мы думаем, он может свести все усилия к нулю?

— Это пока только догадки, — пожал я плечами. — Ты мне лучше скажи, правда ли, что каждый Хранитель знает, где находится проекция Спящего Бога на нашу реальность?

— Да, — нехотя ответила Алиса.

— И ты тоже знаешь?

— Ну... На это не так просто ответить. Скажем так, я знаю, как это можно узнать, но не пробовала.

— Почему? — удивился я.

— Это ведь самая большая тайна Хранителей, — пожала она плечами. — Положение проекции постоянно меняется, поскольку реальность не так стабильна, как многим кажется. Без особой надобности никто из Хранителей не будет выяснять, где в данный момент находится проекция Бога.

— Что же, на ваш взгляд, является особой надобностью?

— Ну... Если возникает угроза, что Спящего Бога разбудят. Тогда необходимо выяснить его местоположение и оказаться там раньше противника.

— Значит, и у простого смертного есть способ выяснить, где спит Бог?

— Теоретически кто-то может наткнуться на Спящего Бога случайно.

— Погоди-ка... — не понял я. — Если кто-то наткнётся на него случайно, то ты не успеешь оказаться там раньше противника! Он ведь уже будет там. Ты же не можешь заранее предсказать, что кто-то случайно окажется в определенном месте в определенное время.