Чтение онлайн

— Ты, наверное, рад? — пытаясь скрыть уязвленность.

— Ну, конечно.

— Какая она?

Показываю с гордостью фото на телефоне, где держу ее на руках.

— Это… м-м-м… девочка? — растерянно. — Это же мальчик…

Удивлённо разворачиваю к себе экран. На Тико комбинезон, кеды. А на голове на рыжих коротких кудрях кепка-хулиганка.

— Самая красивая девочка.

— Но ведь совсем не похожа…

— Мы по-разному смотрим, — дипломатично объясняю я.

Хмурясь, подделывает подпись,

тренируется.

Отдаю ей пакет.

— Здесь очки, парик, кофточка с черным высоким воротником, если вдруг будут разглядывать паспорт… Чтобы было похоже. Я буду очень тебе благодарен!

— А что нужно говорить?

— Я скажу все сам.

Время нам назначено. И моё удочерение Тико проходит очень буднично, быстро и равнодушно я бы даже сказал. Кира молча ставит не очень-то похожие подписи, но на это никто не обращает внимания. Эти подписи не оспорить, хоть крестик ставь. Это может сделать только сама Татико.

Мне назначают дату, когда забрать новое свидетельство о рождении. Но отдадут быстрее, за меня уже договорились добрые люди.

Ну вот и все! Тико Дмитриевна.

Я счастливо улыбаюсь, поджимаю губы.

В машине Кира стягивает парик, очки. И в прострации смотрит в лобовое.

— Кира, спасибо огромное! Буду должен.

— Мхм… — невнятно.

— Куда тебя отвезти?

— В студию… На пилатес.

Мы едем. Пробки. Напряжение нарастает. Я чувствую его солнечным сплетением.

Мне не хочется, такую загашенную ее отпускать.

И когда она выходит из машины, я прошу подождать пять минут. И попрощаться нормально на позитивной ноте.

Покупаю ей букет цветов, которые она любит. И улыбаясь, вручаю.

— От души! Пусть у тебя все будет отлично.

Берет букет и неожиданно начинает рыдать навзрыд.

— Ди-и-има… — сползает вниз, опираясь спиной на мою тачку.

Прячет лицо в цветах. Плечи содрогаются.

— Оу… Кирюш… Ты чего?

Присаживаюсь, поднимая ее.

Прячет лицо у меня на груди, вцепляясь в футболку.

— Ди-и-им… Прости меня! Я так виновата перед тобой… Не надо было никого слушать!.. — подвывает она горько. — Я просто очень испугалась всего этого… Я очень виновата!

— Ну, ладно… Нормально все. Я не в обиде, — глажу успокаивающе по спине.

— Я так тебя люблю… Я никого не хочу больше… Они все — не ты… Таких как ты нет больше!

— Да полно! — смеюсь тихо.

— Не-е-ет Ты такой добрый… С тобой ничего не страшно… — заикается она. — Ты весёлый… Ты сильный… Ты… щедрый. Ты мужчина!! С тобой такой секс… Самый лучший! Ты танцуешь как бог! И вообще…

— Слушай, у меня пять групп курсантов таких. Ну разве что не танцуют. Чего убиваться-то так?

— Я просто поняла, что ты мой человек! Что ты мой, а они все слабая копия… Никакие! Пожалуйста, давай попробуем

начать заново! Я ребёночка твоего любить буду! Я тебе ещё рожу-у-у…

За плечи аккуратно отстраняю ее, заглядывая в зареванные глаза.

— Кирюш… Я не твой человек, поверь. Когда встречаешь своего, там… всё! Там не достоинства оцениваешь, а недостатки принимаешь. Кривой он, косой, ебанутый… Без ноги или с десятком детей… Ты принимаешь абсолютно! И другие просто перестают существовать. Никто не нужен, только он. Сомнений не будет! И ты обязательно встретишь такого, Кирюш. Но это не я.

— Ты! Я абсолютно… Абсолютно! Я просто такая глупая! Ну прост-и-и-и меня! Я так хочу всё вернуть! — захлёбывается слезами.

Нет, ну как ещё объяснить? Татико моя же вообще не подарок, но… ПОДАРОК! Потому что моя. Для меня! Этого нельзя объяснить, пока не почувствуешь.

— Кир, я просто… встретил. Ты прости меня тоже. Удачи тебе.

С тяжёлым сердцем сажусь в машину, оставляя ее. И пока еду, она мне беспрерывно пишет что-то. Я не читаю. Ну что я могу сделать?

"Моя" там где-то… И мне хочется везти ей нашу общую новость, что теперь папа я.

И даже не хочется догуливать свой выходной. Я весь там, с ними. Я газую уже внутри, чтобы решать их проблемы. Потому что сейчас я полностью уполномочен!

На въезде в Минино — перекресток. Трассу пересекает дорога ведущая в Минино, а другой рукав дороги уходит в лесополосу. Мельком замечаю какую-то слишком знакомую тачку.

Смотрю на номера, не сразу соображая.

Короткий удар по клаксону. Ловлю взглядом знакомый профиль.

Зольникова!

Она трогается с места, подрезая меня на повороте, заезжает в лес. Поворачиваю за ней.

Прикопает меня сейчас за начбеза своего? Она может…

— Тико, папу надо слушаться.

Эльдар, сидя в кресле, держит дочку на руках.

— Почему? — крутит кудряшку пальцем.

— Потому что я люблю тебя и забочусь о тебе.

Глядя ему в глаза, словно проверяет его заявления, тянет из вазы конфету — вишня в коньяке.

— Нет, Тико. Нет…

Забирает у нее конфету.

Тико обиженно надувается.

— Это взрослые конфеты. Тебе такие нельзя.

— Зачем они такие?! — возмущённо. — Конфеты должны быть двя мавышей! А ты себе купив конфетов, а мне не купив!

— Тебе врач запретил конфеты. Давай лучше купим тебе подарок? Что ты хочешь?

— Пиявок…

— Что.

— Пиявки такие бывают. Чевные! — сгибает и разгибает указательный пальчик, имитируя сокращение пиявки.

Эльдар расстроенно цокает.

— Эльдар Валерьевич, Шаповал приехал.