Чтение онлайн

Итак, надо было срочно перебираться в свои горы. Там за них готовы отдать жизнь и стар и млад. Сотни деревень, если понадобится, придут на помощь.

Силы преследования искали его два месяца без передышки. Порядком устали. Главное в таких случаях — сбить первый пыл. А уж там, глядишь, все образуется.

Чакырджалы и его нукеры переоделись юрюками. Оружие спрятали во вьюки, вьюки погрузили на верблюдов, сами сели на коней и отправились в путь. Вместе с ними — проводниками — поехала одна юрюкская семья. За эту услугу Чакырджалы щедро вознаградил их — никогда раньше они не видели столько

денег.

За двадцать, — двадцать пять дней они добрались до подножия Бабадага. Приютились в становье одного из юрюкских племен и послали оттуда вести своим верным друзьям. От них Чакырджалы узнал обо всем, происшедшем за время его отсутствия.

Жители горных и равнинных селений, юрюки — все очень обрадовались возвращению Чакырджалы. Тяжело жилось им без заступника. Беи и ага снова подняли голову. Они прекратили строительство мостов и дорог, начатое по приказу Чакырджалы. Все время, что он отсутствовал, народ жил в горе, смятении и страхе. Эфе даже прослезился, думая, что, стало быть, он и впрямь нужен народу. Каких только бесчинств не вытворяли ага и беи! Три дня кряду рассказывали сельчане о перенесенных ими муках.

Какой-то старик поцеловал Чакырджалы руку:

— Никуда больше не уходи, сынок, заклинаю тебя Аллахом! Ага и османцы нас совсем заклевали. То сидели тихие, как воробушки, а тут сразу ястребами стали, на нас накинулись. Не уходи больше, сынок!

Со всех сторон посыпались просьбы. Такой-то ага притесняет меня, помоги. Такой-то ага не отдает то, что мне причитается по справедливости, помоги. Эта дорога стала совсем непроезжей и непрохожей. Этот мост смыло селем. Речь шла о мосте через реку Акчай на дороге между Боздоганом и Назилли. По нему ходили жители двух каза.

— Ну хорошо, обрушился мост. А вы не пробовали починить его сами?

— Дело это дорогое. А мы ведь не ага и не беи, в карманах ветер гуляет.

— Но там живет Осман-бей. Человек он богатый. Вы обращались к нему за помощью?

— Обращались.

— А он что?

— Говорит, мое дело стороннее, мне-то что?

— Передайте ему мой селям. Пусть он построит новый мост взамен старого.

Сельчане отправились к Осману-бею, уверенные, что теперь-то все будет в порядке. Осман-бей был у себя дома, в Арпазе, сидел со своим братом. Когда сельчане передали ему слова Чакырджалы, он не проронил ни «да», ни «нет». Но его брат осыпал эфе проклятиями. Ему вторил телохранитель, который тоже был в комнате. Когда сельчане рассказали обо всем этом Чакырджалы, тот только молвил:

— Идите. Мост будет отстроен заново.

И стал готовиться к нападению на дом Османа-бея.

Этот Осман-бей был из старой аристократии. Человек очень богатый, уважаемый, любимый местными властями. Чтобы обезопасить себя от разбойничьих набегов, его предки возвели прочную крепостную башню рядом со своими домами. Эта башня выдержала уже много нападений. Возможность укрыться в ее стенах и придавала отваги Осману-бею и его брату. Замкнулся со своими людьми в башне — что там эфе, целая армия не возьмет ее приступом!

Чакырджалы послал туда своих соглядатаев, но никаких вестей от них не поступало, и в конце концов его терпение лопнуло.

— Приготовьтесь, — велел он своим нукерам, —

мы отправляемся в Арпаз.

В полдень они уже были на месте. Но Осман-бей, его брат и телохранители успели бежать в касаба.

Так ни с чем и вернулись. Однако Чакырджалы решил поквитаться с Османом-беем. Во что бы то ни стало!

Какое-то время эфе жил в своей деревне. Силы преследования сбились с ног, обыскивая каждый камень в горах, а он себе спокойно почивал дома, на груди жены. Но кто бы мог предположить такое! Даже самому шайтану это не пришло бы в голову!

Передышка, впрочем, длилась не так уж долго. Дела не ждали. Прежде всего надо было раздобыть денег. Ограбив нескольких богачей, Чакырджалы пополнил свою казну.

Эфе, как известно, был человек памятливый, ничего не забывал.

— Хаджи, — сказал он однажды, — пришел черед Османа-бея. С него причитается три тысячи золотых на постройку моста через Акчай.

Они были как раз недалеко от Арпаза. Прежде чем зайти в город, эфе расставил часовых на всех дорогах. Затем вместе с Хаджи Мустафой поспешил к дому Османа-бея. День был базарный. Вышедшая на стук женщина объявила, что Осман-бей в кофейне. И только тогда поняла, что разговаривает с зейбеками. Она замычала что-то нечленораздельное, пытаясь запутать следы, но было уже поздно: стрела вылетела из лука.

Через несколько минут Чакырджалы вихрем ворвался в кофейню. Последовал зычный приказ:

— Не шевелиться!

Ослушников не нашлось.

Хаджи Мустафа подошел к телохранителю Османа-бея, отобрал у него оружие, связал ему руки и ноги.

— Как насчет моста через Акчай, Осман-бей?

— На это и у правительства не хватит средств, а уж у меня и подавно. Да если бы только мог, я бы с превеликим удовольствием…

— Сельчане тебя просили. Я просил. А ты и ухом не повел. Собирайся, пойдешь с нами.

Гоня перед собой Османа-бея, они обошли весь арпазский базар. Пусть видят люди, что даже самая крепкая башня не спасет от Чакырджалы. Пусть знают это и османцы. Эфе не страшны никакие преграды.

Они вышли из Арпаза. Немного погодя с окрестного холма послышался выстрел. Это был убит Хаджи Исмаил, телохранитель Османа-бея. Вечером его труп принесли в ближайшую деревню…

В 1899 году я окончил военную академию. Служил в войсковых соединениях в разных местах нашей родины. В 1906 году в чине старшего лейтенанта прибыл в Дюздже. Страна в то время была наводнена разбойничьими шайками. Ни на одной дороге, ни на одной тропе нельзя было чувствовать себя в безопасности. Разбойники вешали и резали кого им вздумается. Во многих районах даже не чувствовалось правительственной власти — хозяйничали разбойники. Вершили по своему усмотрению суд, выслушивали жалобы.

Больше всего досаждала правительству шайка Чакырджалы, которая безраздельно властвовала в приэгейских краях. Слава этого разбойника гремела по всей стране. Его имя было как дестан на устах у всех. Даже в самых дальних уголках рассказывали о его разбойничьих подвигах, и все сердца трепетали от страха.