Разбитый
Шрифт:
— Не думаю, что я сейчас смогу есть. Но спасибо.
В данный момент мой желудок казался связкой узлов. Я никак не смогу справиться с едой.
Она отошла, и Лэндон наблюдал за мной, пока жевал большой кусок пиццы. Он сглотнул.
— Хочешь попробовать? — он протянул кусочек мне.
Я посмотрел на его губы. Я хотел попробовать, но не пиццу. Когда я поднял взгляд обратно к его глазам, его щёки порозовели.
— Может позже, — сказал я хриплым голосом.
Лэндон прочистил горло и отвёл взгляд.
Этот день был скорее стратегическим сеансом. Все обсуждали, что можно сделать,
Я мысленно отключился, потому что в моей голове происходило много чего. Когда я оглядывался вокруг, во мне росло чувство, которое было практически слишком большим, чтобы его сдерживать. Я полагал, что это был один из тех моментов прозрения.
Дело в том, что я любил этих людей.
Я всегда чертовски восхищался Лэндоном. Я считал его таким зрелым, серьёзным и добрым. Но сейчас я видел, что он не единственный. Казалось, в этом зале все такие. Не то чтобы они не были обычными подростками, у которых, возможно, были свои комплексы и проблемы, которые ругались со своими мамами и слишком много пили. Но они были умными, осознавали и были преданны чему-то более великому.
И я хотел этого. Я хотел жить для чего-то большего, чем я сам. Делать что-нибудь со своей жизнью. Я чувствовал, будто… будто это мои люди. Здесь моё место. Здесь я хотел быть. Вот, кем я хотел быть.
Я смотрел, как Лэндон пишет ключевые моменты на огромном листе, высунув язык от сосредоточения и нахмурив брови от стараний. Моё сердце в груди колотилось как собачий хвост при виде него, при воспоминании о том, как невероятно правильно я чувствовал себя при поцелуе с ним.
Я хотел быть с этим человеком.
Да. Да. Абсолютно.
Меня охватила волна благодарности. Потому что не все находят такое, раскрывают себя. Я знаю, потому что долгое время жил наполовину. И я пообещал себе, прямо здесь и сейчас, что стану этим парнем. И ничего меня не остановит.
Глава 16
Брайан
На неделе Дня благодарения мы учились с понедельника по среду. Мы с Лэндоном не оставались наедине с тех пор, как его мама подвезла меня домой в воскресенье вечером. Полагаю, нам обоим нужно было время, чтобы обдумать тот поцелуй. Или, может быть, мы оба игнорировали толстенного слона в комнате. Я надеялся, что за каникулы в честь Дня благодарения нам выдастся шанс поговорить об этом. Или, ещё лучше, просто поцеловаться ещё немного.
Тем временем, встреча с учениками Паркленда снова меня зажгла. Их стрелка поймали в день трагедии. Так что они могли свободно жить и не бояться. Это и делал Лэндон. Но у меня складывалось ощущение, что я не могу этого сделать, не могу даже начать справляться с собственным ПТСР, когда
Как я мог убедить свой мозг не бояться, когда они могли вернуться в любой момент? Мой мозг не был тупым.
В понедельник после ланча, Лэндон уехал, а мы с Мэдисоном и Джозией шли обратно с футбольных трибун. Джозия прочистил горло:
— У тебя дальше урок в крыле С?
— Да.
— У меня тоже.
Он шёл прямо рядом со мной, будто собирался составить компанию. Что было в новинку. Мэдисон пошла в сторону крыла Д, а мы с Джозией продолжили идти в неловкой тишине.
— Ты слышал ещё что-нибудь о том парне-готе, Диксоне Адамсе (прим. готы — субкультура, зародившаяся в конце 70-х годов XX века в Великобритании на базе панк-движения. Готическая субкультура достаточно разнообразна и неоднородна, однако для всех её представителей в той или иной степени характерны специфический имидж и интерес к готической музыке)? — спросил я.
— Кто-то говорил, что полиция с ним общалась, — тихим голосом произнёс Джозия.
— Я думал, полиция общалась со всеми.
— Да, но с ним особенно. Я тебе говорил, он испарился после второго урока. Он абсолютно мог это сделать.
Я тоже так думал. Диксон был моим главным подозреваемым. У него были длинные прямые волосы до талии, выкрашенные в чернильно-чёрный цвет. Он носил всё чёрное, обычно футболки с эмблемами тяжёлого металла, джинсы и берцы. Стрелки тоже были в чёрных берцах. У него были пирсинги и тоннели, и его кожа была белой как у вампира.
Обычно мне было бы плевать, если кто-то так одевается. Я ничего не имел против готов. Я знаю, это всё показуха. Но в Диксоне было слишком много подозрительного.
— Он ходит со мной на биологию, — сказал я. — Сразу после начала учёбы нам пришлось препарировать лягушек. И он двумя пальцами заставил одну «прыгать» и держал у себя на лице. Даже лизнул её.
Джозия сделал вид, будто его тошнит.
— Отвратительно. В смысле, от этого можно умереть. Разве не говорят, что серийные убийцы начинают с того, что вредят животным?
— Именно! Хотя, если честно, лягушка уже была мёртвой.
— Всё равно. Ему комфортно с трупами. Это определённо знак. И я слышал, как одна девчонка говорит, что слышала, как кто-то ещё говорил, что Диксон обещал поиметь всю школу.
Я резко посмотрел на Джозию.
— Думаешь, он действительно это сказал?
Он пожал плечами.
— Чувак, я не знаю. Я однажды играл на вечеринке в сломанный телефон, как с консервной банкой, и «Бэкстрит Бойз» превратилось в «чёрную мясную радость». Что на самом деле имеет смысл. Но суть не в этом.
Это вызвало у меня смех. Мы дошли до дверей в мой кабинет биологии. Джозия кивнул подбородком.
— Увидимся, Брайан.
— Эй, подожди.
Джозия развернулся и посмотрел на меня. Я всё ещё не был уверен, что о нём думать. По большей части казалось, что он не доверяет мне и не хочет видеть меня рядом, хотя после того группового сеанса в Чаттануге он стал милее.
— Так. Эм. Лэндон говорил, что Кэмерон и Гордо много тебя дразнили. По-серьёзному.
Челюсть Джозии напряглась, а взгляд похолодел.