Чтение онлайн

Сознание вернулось рывком. Я попробовал встать и застонал – адски болели так и не зажившие до конца ребра, рот был полон крови и осколков зубов, перед глазами плавали разноцветные круги.

Я приподнял голову и огляделся, похоже, что в отключке был всего несколько секунд. Весело пылали руины блокпоста, сплошной волной на нас неслись химеры, за ними медленно и осторожно ступал краб. Взрывом меня закинуло на позицию прямо перед блокпостом, и я оказался аккурат на острие обороны.

– Мины, Гном, активируй мины! – промычал я в микрофон и закашлялся. Мне никто не ответил. Почему Гном медлит? Скоро основная стая выйдет из зоны поражения фугасов! Что произошло? Неужели отказали взрыватели?! Я застонал сквозь зубы и страшным усилием воли поднял Мародера в вертикальное положение. Уж если помирать, так в бою, а не лежа. Голова кружилась, перед глазами плавали круги, я

стрельнул из рельсотрона куда-то перед собой, не видя результат, сплюнул кровь в маску для дыхания и только собирался было достать из крепления молот, когда Гном активировал наконец фугасы.

Грохнуло знатно – саперы взрывчатки не пожалели, закопали от души. Взрывная волна легко как пушинку подхватила трехсоткилограммового Мародера и во второй раз за сегодня швырнула прочь, прямо на догорающий БМП. Удар выбил из меня весь воздух, я сполз по обломкам боевой машины на землю, тужась вдохнуть хоть глоток. Когда кровавая муть перед глазами рассеялась, я увидел результаты подрыва: по злополучному минному полю как сломанная заводная игрушка ковылял по кругу краб, у которого осталось три с половиной ноги вместо шести. Плазменную пушку ему тоже оборвало – никакое поле не помогло. Два с лишним десятка химер просто сдуло – взрывной волной их тела раскидало по окрестностям, причем три твари приземлились аккурат на территорию блокпоста и сейчас парни остервенело крушили молотами содрогающиеся тела, которые даже не пытались сопротивляться.

Я со второй попытки утвердился на подкашивающихся ногах, как робот навел маркер прицела на заходящего на второй круг краба и спустил курок. Снаряд, не встретивший сопротивления, ударил тварь в бок и швырнул на землю – только многосуставные лапы дрыгнули. Больше чужой не шевелился. Готов.

Меня постучали по плечу – я резко развернул Мародера. Это был Гном, он что-то показывал жестами. Я только сейчас понял, что ничего не слышу кроме звона и свиста в ушах.

– Ничего не слышу, похоже, контузило, - сказал я в микрофон, - Гном махнул рукой, мол, понял, потом схватил свой молот и бросился навстречу ковыляющей на трех лапах химере. Я его только глазами проводил и прислонился плечом к руинам блокпоста, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, в ушах звенело – неслабо меня приложило! Да уж, идея встречать тварей голой грудью торча на легко простреливаемом месте было глупостью, за которую я поплатился. Хорошо, что жив остался. Тем временем парни добивали подранков, покалеченных и изорванных химер, которые упорно ковыляли к нам – чувство самосохранения у них отсутствовал напрочь. Последнюю тварь мои бойцы прикончили походя – даже огнеметы задействовать не захотели, грамотно взяли в клещи и навалились с двух сторон, за десяток секунд превратив чужого в мешок с фаршем.

– Отбились! Парни, мы их порвали! – сквозь гул в ушах услышал я чей-то восторженный клич.

Бойцы вокруг меня издали такой победный рев, что само небо должно было содрогнуться. Жаль, что победа не стала бескровной – на пятачке перед руинами блокпоста лежал поверженный Витязь, у которого отсутствовала голова и плечо - угодил под заряд плазмы, который выпустил краб.

– Это Витя, из новеньких, - сказал Гена, когда я склонился над телом, - Неудачно подставился, жаль парня, перспективный был.

К своему стыду я испытал облегчение, что передо мной лежал не ветеран из старого набора, с которыми я прошел уже, казалось, огонь и воду, а зеленый новичок.

– Глеб, ты других тварей не чувствуешь? – деловито поинтересовался Гном, подтаскивая кассету с урановыми снарядами, - Если сейчас подойдет еще одна такая волна, отбиться мы уже не сможем!

Я вздохнул, отлепился от такой надежной стены и осмотрелся: скупо освещенное поднимающимся где-то за пеленой облаков солнцем поле боя выглядело впечатляюще. Парящая искалеченная взрывами мощных фугасов земля был покрыта частями тел чужих, залита их фосфоресцирующей оранжевой кровью. Рядом со мной догорали руины блокпоста и оплавленный развороченный взрывом БМП, лежали тела гранатометчиков и расчета пулемета – без тяжелой брони у них не было ни единого шанса выжить. Над всем этим безобразием колебался и перетекал с места на место живой туман.

– Тварей больше не чувствую, - сказал я, - И где вообще эта колонна застря…

Мои слова прервали взрывы и заполошная стрельба со стороны города. Мы дружно развернулись в ту сторону – над городом медленно поднимались струи нехорошего черного дыма – так дымит горящая техника.

– Обошли, твари… – растерянно сказал Бош.

Гена разразился длинной матерной тирадой, а замерший было на секунду Гном, с утроенной

скоростью принялся снаряжать боекомплект Мародера. С чего вообще мы взяли, что чужие подобно людям предпочтут наступать по удобному тракту? Плевать они хотели на наши расчеты, обошли посты по болотам и спокойно вышли на город, пока мы героически отражали атаку другой стаи здесь.

– Что эээ делать будем? – задал волнующий всех вопрос Сыч.

– Что делать, что делать – воевать будем! – зло рявкнул Гена, - Там сейчас гибнут женщины и дети! Мужчина таких вопросов вообще задавать не должен! Горелый, ты что молчишь?!

– Глеб? – с вопросительной интонацией протянул Гном.

Я вздохнул. Этот бой дался мне нелегко – чувствовал я себя преотвратно, что называется: краше в гроб кладут. И отбились мы в этот раз просто чудом и еще точным расчетом Гнома, который подорвал фугасы ровно в тот момент, когда было нужно. Там, в городе мы будем совсем в других условиях – на равных. Снова лезть в мясорубку было откровенно неохота, но… если я сейчас отдам приказ отступать, останется ли у меня хоть капля самоуважения? Я уже молчу про автортитет в команде, все-таки мы не армейское подразделение, и парни подчиняются мне только потому, что уважают. Куда не кинь – всюду клин!

– Идем в город, - с решимостью в голосе, которую сам не испытывал, скомандовал я, - Только никаких кавалерийских наскоков, ясно? Не надо героизма, парни, вы его сегодня достаточно показали, наша задача не перебить всех чужих в Челябинской Зоне, а продержаться до подхода вояк! Гена, это к тебе тоже относится, ты меня понял?!

– Да понял я, понял, - с раздражением в голосе ответил мутант. Что-то с ним было неладно, надо бы с ним поговорить по душам, вдумчиво. Но это если мы выживем.

Парни споро построились в боевой ордер и с ощутимым нетерпением ожидали пока я дам команду выдвигаться. Я что, один не хочу лезть в хаос городского боя? Бойцы были воодушевлены почти бескровной победой и рвались раскатать чужих тварей одной левой. Эта самоуверенность могла кончится плачевно, с другой стороны – я хотел дать парням распробовать вкус победы? Получилось именно так как я и ожидал – гражданские люди, инженеры, расправили крылья и теперь сами рвались в бой. Даже новички поддались общему воодушевлению, тот же Бош нетерпеливо топтался на месте, глядя в сторону Снежинска. Скоро мы умоемся кровью и энтузиазма след простынет – я знал так же верно, как и то, что солнце восходит на востоке.

Чужих я почувствовал на подходе к первым пятиэтажкам на окраине некогда закрытого города. В очередной раз подивившись непонятно откуда проклюнувшимся способностям я сказал:

– Три химеры, расстояние – километр, за третьей от нас пятиэтажкой. Работаем по схеме «длинная рука».

Бойцы активировали огнеметы, гранатометы и достали из креплений молоты, расходясь двумя крыльями по правую и левую руку от меня. «Длинная рука» была одна из тактических схем, которые мы только начали отрабатывать на полигоне, и была проста и эффективна: я выступал в роли застрельщика, поражающего противника на расстояниях до четырехсот метров, все остальные служили прикрытием и добивали подранков. Эх, если бы у нас был еще хотя бы один Мародер! Прикрывая друг друга, мы бы расстреливали тварей на расстоянии, вообще не вступая в ближний бой и не теряя бойцов. Мечты, мечты. Я подумал, что совсем не чувствую обычного воодушевления перед боем – перегорел что-ли адреналиновый наркоман? Или это потому, что я чувствовал себя так, как будто в камнедробилке побывал? А неважно – драться не хотелось, но придется. В городе тем временем шел бой, то затухая, то активизируясь стучали пулеметы и стрекотали автоматы. Потом что-то грохнуло, и над крышами многоэтажок поднялся огненный гриб – взорвалась бензоколонка? Вездесущий желтый туман уже был здесь, ограничивая видимость до жалких трехсот метров.

Первую химеру я подстрелил еще до того, как мы подошли к пятиэтажкам – тварь вынырнула откуда-то из гаражей, рядом с домами, замерла на секунду, увидев врагов, и оранжевой кляксой растеклась по кирпичной стене после моего выстрела.

– Прямо в лоб залепил! – восхищенно воскликнул Киря.

Я раздраженно фыркнул – в голову твари попал случайно, ибо целился вообще-то в туловище. И это после часов, проведенных на стрельбище! Ладно, спишем это на последствия контузии.

– Две твари на подходе. Еще две где-то рядом! – напряженно сообщил я, разворачивая Мародера в сторону многоэтажок. В этот момент из-за ближайшего дома послышался слитный женский и детский крик. Так кричат люди, которых рвут на части. Гена, все это время следующий в на своем месте в ордере слева от меня, сорвался с места и бросился на голос.