Чтение онлайн

Найтингел сказал, что кофе хорош, поэтому я заказал двойной эспрессо с капучино.

Найтингел отложил свой бесплатный экземпляр Express News, когда мы присоединились к нему за столиком.

«Доктор Валид совершил тревожный прорыв в деле Роберта Вейля», — сказал он. «Он обнаружил доказательства наличия химерных клеток в теле женщины, которую бросил Вейль».

«Чёрт, — сказала Лесли. — Значит, Безликий тоже в этом замешан».

«Химера чего-то с чем-то?» — спросил я. Потому что, сражаясь один на один с одним из творений Безликого,

я очень хотел узнать, что получится на этот раз.

«Абдул сказал, что вы спросите. Но у него не было достаточного количества образца, чтобы определить это», — сказал Найтингейл. Несмотря на то, что в лицо жертвы был направлен ствол дробовика, доктор Валид сумел извлечь клетки тканей, попавшие в глазницы взрывом. Их секвенирование заняло очень много времени.

«Старина Безликий не склонен совершать подобные ошибки, — сказал Лесли. — Он всегда отличался большой осведомлённостью в криминалистике».

«Он всего лишь очередной преступник, Лесли», — сказала Найтингейл. «Его подготовка делает его лично опасным, но не непобедимым. И он не профессор Мориарти — у него нет плана на все случаи жизни. Он допустил ошибку с Питером в Сохо и чуть не попался».

Принесли кофе, и эспрессо был превосходным, словно ароматный электрический забор.

«Роберт Вайль явно был чьим-то сообщником», — сказал Найтингейл.

«Разве мы не должны передать это в отдел по расследованию особо тяжких преступлений графства Сассекс?» — спросил я.

«Они нам спасибо не скажут», — сказала Лесли. «У них есть жертва, и у них есть достаточно оснований, чтобы отправить Роберта Вейля наверх. Для них это результат, и они не собираются его расширять».

«Сегодня утром я позвоню в Сассекс, а потом в Бромли», — сказал Найтингейл. «Поскольку, как мне кажется, вы оба достаточно часто убеждали меня, что валюта современной полиции — это информация».

«Да», — сказал я. «Но мы думали, что вы не обращаете внимания».

Мой кукурузный хлеб подали вместе с куском жареной говядины. Мне показалось, что кукурузный хлеб был суховат, но, по словам Найтингейл, именно таким он и должен быть. Я полил его достаточным количеством соуса чили, чтобы смочить, и, судя по одобрительным взглядам официантки, понял, что именно так я и должен был поступить.

«Ты вообще чувствуешь вкус мяса?» — спросила Лесли, которая разрезала омлет на квадратики такого размера, что они легко помещались в отверстие ее маски.

«Все дело в комбинации», — сказал я.

«Меня озадачивает одно, — сказал Найтингел. — Зачем Штромбергу было строить себе Штадткрону , а потом заливать её бетоном?»

«Я это понял», — сказал я. Я проверил внешний цилиндр, прежде чем спуститься вниз. «Всё в Скайгардене построено либо из формованного бетона, либо из шлакоблоков». В случае с формованным бетоном, с выступами и неровностями формы, оставленными на готовой поверхности — чтобы лучше подчеркнуть принципиальную честность проекта и гарантировать, что маленькие дети не смогут получить болезненные ссадины, играя в коридорах. «Но цилиндр построен из вертикальных полос узкого прямоугольного сечения,

скреплённых между собой цементом».

Найтингел и Лесли остекленели и уставились на меня.

«Он достаточно прочный, чтобы выдержать любую погоду снаружи», — сказал я. «Но если внутри возникнет избыточное давление, он, думаю, раскроется, как шоколадный апельсин».

Затем нам с Лесли пришлось объяснять Найтингейл суть шоколадного апельсина Терри.

«Это похоже на то, как если бы рука практикующего раскрылась, чтобы явить свет оборотня», — сказал Найтингейл.

«Вполне похоже», — сказал я. Да, именно так я и думал.

«И что потом?» — спросила Лесли. «Чего Стромберг ожидал потом?»

«Вдохновленные светом разума, — сказал Найтингел, — добрые люди Саутуарка рука об руку пойдут в утопическое будущее».

«Я думаю, ему нужно было больше времени проводить на улице», — сказала Лесли.

Найтингел отпил кофе, нахмурив брови.

«В связи со своим открытием, — сказал он, — Питер вернется в «Безумие» и посмотрит эту немецкую книгу, возможно, она сможет пролить свет на то, что, по мнению Штромберга, он делал».

«Мой немецкий совсем не знает...» — начал я, но Найтингел поднял руку.

«То, что вы оба обнаружили, ещё больше убеждает меня в том, что Безликий серьёзно заинтересован в этом конкретном месте», — сказал он. «Если есть хоть малейший шанс, что он или наш русский друг появится здесь лично, то я не могу упустить такую возможность. Если нам удастся остановить хотя бы одного из них, мы сократим угрозу вдвое».

«Значит, ты оставляешь Лесли здесь в качестве приманки?»

«Я гораздо больше верю в чувство самосохранения Лесли, чем в твоё», — сказал Найтингейл. «В любом случае, Безликий обладает твоим мастерством, а Лесли останется никому не известным. Я рассчитываю на его осторожность».

Не уверен, что это меня особенно успокаивало, но в случае нападения я был бы не так полезен, как Томас Найтингейл. «Ой, простите, это ваш танк «Тигр»?». Поэтому после завтрака я сел в автобус № 168 и поехал обратно на Рассел-сквер.

Я вошёл в прихожую и, как и ожидал, увидел там посылку, доставленную курьером, которая лежала поверх кучи почтового мусора, постоянно скапливавшегося на столике прямо в атриуме. Я огляделся в поисках Молли, которая обычно встречала нас по возвращении домой – хотя бы для того, чтобы дать нам понять, что мы живём здесь исключительно по её милости. Мне показалось, что в атриуме было странно тихо, что было забавно, учитывая вечную тишину, царившую здесь, когда я только переехал.

Её не было на кухне, когда я вошёл, чтобы опустошить кладовую. Я сделал себе бутерброд с сыром и солеными огурцами, сунул свёрток под мышку и направился через заднюю дверь в каретный сарай. Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, я обнаружил, что дверь не заперта, поэтому я не был так шокирован, когда, открыв её, увидел Молли в технической пещере с метёлкой для пыли в руке – посреди пыли.

Она остановилась и повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

«Извините», — сказал я. «Я не знал, что вы здесь».