Разбитое зеркало
Шрифт:
— А с годами оригинальность переросла в эксцентричность?
— Совершенно верно, мосье Пуаро. Именно это и произошло со стариной Жервазом.
— Он, наверно, стал излишне преувеличивать значительность своей персоны?
— О да. По-моему, для себя Жерваз всегда делил человечество на две группы: Шевени-Горы и все прочие.
— Непомерная фамильная гордость!
— Да. Всем Шевени-Горам свойственна дьявольская надменность, ставшая в их семействе законом. А у Жерваза, последнего в роду, она превратилась чуть ли не в манию. Послушаешь его, так он сам Господь Бог.
Пуаро задумчиво кивнул.
— Да, я предполагал нечто подобное. Я, знаете ли, получил от него письмо.
— Высочайшее повеление, — хихикнул мистер Саттертуэйт.
— Вот именно. Надо полагать, сэру Жервазу и в голову не пришло, что Эркюль Пуаро — человек, чрезвычайно занятый! И что же, выходит, я должен все бросить и как послушный пес к нему мчаться! Как какое-то ничтожество, которое радуется любому поручению.
Мистер Саттертуэйт закусил губу, пытаясь сдержать улыбку. Вероятно, он понял, что Эркюль Пуаро мало чем отличается от Жерваза Шевени-Гора, когда задето его самолюбие.
— Вы совершенно правы, — пробормотал он. — Но вдруг причина, по которой он вас вызывает, очень серьезна?..
— Ничего подобного! — Пуаро возмущенно всплеснул руками. — Просто я, видите ли, в любой момент должен быть к его услугам! Вот вам и вся причина! Enfin, je vous demande! [3]
И мосье Эркюль Пуаро снова возмущенно взмахнул руками. Этот энергичный жест лучше всяких слов пояснил, сколь глубоко он оскорблен.
— Если я вас правильно понял, вы ответили отказом, — сказал мистер Саттертуэйт.
3
Да что же это такое, в конце концов! (фр.)
— У меня пока не было такой возможности, — задумчиво произнес Пуаро.
— Но вы откажетесь?
Выражение лица Пуаро изменилось: гнев уступил место замешательству. Он сказал:
— Как бы вам объяснить? Отказаться.., да, поначалу я хотел поступить именно так. Но я не знаю… Бывает такое ощущение… Хоть и очень смутно… Но я предчувствую там что-то серьезное.
Последняя фраза не вызвала у мистера Саттертуэйта ни малейшего удивления.
— Да? — сказал он. — Это любопытно…
— Я думаю, — продолжал Эркюль Пуаро, — что человек, которого вы описали, может быть очень ранимым…
— Ранимым? — переспросил мистер Саттертуэйт, на сей раз слегка удивившись. Это слово как-то не вязалось с обликом Жерваза Шевени-Гора. Но мистер Саттертуэйт был понятлив и все схватывал на лету.
— Мне кажется, я вас понял, — задумчиво произнес он.
— Такой человек словно закован в латы! Доспехи крестоносцев — ничто в сравнении с надменностью, гордостью и апломбом. Такие латы — хорошая защита, отражающая удары стрел повседневности. Но есть опасность: закованный в латы может попросту не заметить, что на него нападают. Он хуже видит, хуже слышит, а тем более — чувствует.
Эркюль Пуаро замолчал, а потом спросил уже совсем другим тоном:
— А кто составляет семейство этого сэра Жерваза?
— Ну, во-первых, Ванда — жена. Она из Арбатнотов. Девушкой была очень хороша собой. Она и сейчас хороша. Хотя пугающе загадочна. Очень предана Жервазу. По-моему, увлекается оккультизмом [4] . Носит амулеты, всяких скарабеев [5] , твердит всем, что в ней реинкарнировалась [6] египетская царица… Потом Руфь — их приемная дочь. Своих детей у них нет. Очень привлекательная и вполне современная
4
Оккультизм — общее название мистических учений, утверждающих, что существуют сверхъестественные силы, с которыми избранные могут вступать в общение при помощи магических действий, заклинаний и т.п.
5
Скарабей — вид жуков-навозников. В Древнем Египте почитался как одна из форм солнечного божества, его изображения служат амулетами и украшениями.
6
Реинкарнация — термин, выражающий веру в способность богов, духов, святых и т.д. появляться в облике какого-то человека, животного, растения и даже неодушевленного предмета.
Пуаро задумчиво кивнул. Потом спросил:
— Сэра Жерваза конечно же огорчает, что у него нет сына, который унаследовал бы его имя и титул?
— Думаю, для него это настоящее горе.
— Судьба родового имени — вот что не дает ему покоя?
— Да.
Мистер Саттертуэйт не знал, что еще сказать. Он был сильно заинтригован. Потом все же осмелился спросить:
— У вас есть веские основания для поездки в Хэмборо Клоус?
Пуаро медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он, — насколько я понимаю, оснований вообще нет. И все-таки я, кажется, поеду.
Глава 2
Эркюль Пуаро сидел в углу купе первого класса. За окном мелькали сельские пейзажи.
Пуаро с задумчивым видом достал из кармана сложенную телеграмму, развернул ее и перечитал:
«Выезжайте 16.30 со станции Панкрас велите проводнику остановить поезд в Уимперли.
Шевени-Гор»
Он сложил телеграмму и сунул ее в карман.
Проводник оказался услужлив. Джентльмен едет в Хэмборо Клоус? Да-да, для гостей сэра Жерваза Шевени-Гора мы всегда останавливаем в Уимперли. «Им, как вы понимаете, особая привилегия, сэр».
Попозже проводник наведывался к нему еще дважды: один раз, чтобы уверить пассажира, что купе останется целиком в его распоряжении; второй — чтобы сообщить об опоздании на десять минут.
По расписанию поезд должен был прибыть в 19.50, но, когда Эркюль Пуаро вышел на платформу маленькой пригородной станции и сунул в руку предупредительному проводнику положенные полкроны, было уже 20.02.
Раздался гудок, и Северный экспресс снова двинулся в путь. К Пуаро подошел высокий шофер в темно-зеленой форме.
— Мистер Пуаро? В Хэмборо Клоус?
Он взял аккуратный саквояж сыщика и направился к выходу со станции. Их ждал огромный «роллс-ройс». Шофер распахнул перед Пуаро дверцу машины, укрыл ему ноги роскошным шерстяным пледом, и они отъехали от станции.
Минут десять они ехали по проселочным дорогам, преодолевая крутые повороты и резкие спуски, в конце концов машина свернула в широкие ворота, по обеим сторонам которых восседали массивные каменные грифоны.
Они проехали через парк к дому. Дверь уже была открыта, и на ступеньках показался солидного вида дворецкий.