Разбей мне сердце
Шрифт:
Атлас лежит передо мной совершенно обнаженный, затем протягивает руки над головой.
Блядь! Это тело.
— Ты не хочешь, чтобы я уходил, — говорит он, поворачиваясь и даже не пытаясь прикрыться. Его задница открыта, и меня ни в малейшей степени не волнует, что я пялюсь. Это отличная задница.
— Беги.
Я не подчиняюсь приказам ни одного мужчины, но этот держит в заложниках мою сестру, и это не дает мне другого выбора.
Но я действительно хочу побегать.
***
Атлас
— Ты заказал? — спрашиваю я.
Атлас кивает, отпивает из своего бокала и снова смотрит в мобильный.
— Разве ты не должен уйти? Я уверена, что одна из твоих нелегальных работ требует помощи.
— На самом деле я пришел сюда, чтобы вернуть тебе твою, — говорит он, кладя свой сотовый на стол.
— Мою? — спрашиваю я, сбитая с толку.
— Да. И можешь повторно нанять весь персонал, который был уволен. Ты получишь повышение зарплаты сверх того, что должны были заплатить, — говорит он.
— Ты договорился об этом за меня?
Атлас оглядывается на еду и берет гамбургер, когда отвечает.
— Нет. Теперь этот бизнес принадлежит мне. Тебе сильно недоплачивали, ты знала об этом?
— Да. Да, я знала, — я делаю глубокий вдох, прежде чем решаю перевести разговор в другое русло.
— Атлас, — говорю я. Он откусил половину, поэтому откусывает и начинает жевать, когда смотрит на меня, вытирая рот. — А что насчет моей сестры?
— А что насчет нее?
— Она все еще у тебя. Не так ли?
Атлас кладет свой бургер на стол и вытирает руку о джинсы.
— Давай поедим, а потом мы сможем поговорить.
— Ты будешь говорить? — уточняю я.
Он жестом указывает на еду на столе.
— Ешь, и да, я буду говорить.
Я делаю, как он говорит, и выдвигаю стул рядом с ним.
— Ты бегала целый час. У тебя что-то на уме? — спрашивает он, снова берясь за свой бургер.
— Да. На самом деле, многое.
— Например? — он откусывает, и я зачарованно наблюдаю, как он ест. Он молча жует, и мне это нравится. Многие мужчины понятия не имеют, как есть молча.
— Когда мой долг закончится? Чего еще ты ждешь от меня, чтобы я сделала?
Атлас толкает ко мне пакет, и я открываю его, чтобы найти буррито, и улыбаюсь, когда достаю его.
— Ты действительно хочешь, чтобы это закончилось? Разве твоя жизнь теперь не стала намного полнее?
— Полнее? Нет. Опаснее? Может быть. Раздраженной? Да, — я вгрызаюсь в буррито.
— У тебя сексуальный рот, и я чертовски люблю целовать его, — Атлас наклоняется и делает именно это. Его губы
— Почему ты это сделал? — спрашиваю. — Почему ты вообще здесь?
Звонит сотовый Атласа, и он нажимает «Отбой», затем снова смотрит на меня.
— Я же говорил, мне нравится целовать тебя.
— Почему... — его телефон прерывает меня.
Он вздыхает и берет его в руки. Я слышу быстрый разговор, затем его лицо выдает то, что я узнала. Как будто он надевает маску, в которой все выключается, и на ее место возвращается Атлас, которого я впервые встретила. Когда он заканчивает разговор, встает, подходит к своей рубашке и натягивает ее, прежде чем повернуться ко мне лицом.
— Я должен идти.
Я ничего не говорю.
— Теодора, — произносит он мое имя, выводя меня из транса.
— Может быть, тебе лучше не возвращаться.
— Я планирую вернуться и спать в той же постели, что и ты, — говорит он, направляясь к двери. — Ответь, когда я позвоню.
Затем он уходит, оставляя меня сидеть там, где я сидела, и без понятия, что вообще происходит.
***
Уже почти полночь, когда я получаю сообщение с просьбой открыть дверь. Я подумываю не делать этого и даже не отвечать ему, но знаю, насколько он может быть безжалостным. Когда Атлас чего-то хочет, держу пари, что он всегда это получает, даже если это касается меня.
Жду, пока он постучит, и когда это происходит, направляюсь к двери, и чем ближе подхожу, мои ноги становятся ватными. Открыв, вижу, что его глаза налиты кровью, а губа разбита. Он переоделся и теперь одет в белую рубашку на пуговицах и темные джинсы.
— Что случилось? — спрашиваю я, подходя, чтобы коснуться его губ. Атлас не отстраняется и даже не говорит мне двигаться, он позволяет мне дотронуться до его разбитой губы, как будто ему нравится мое прикосновение. Его глаза даже на секунду закрываются, прежде чем распахнуться, и он тянется к моей руке, отводя ее от своего лица, но не отпуская, когда входит внутрь.
— Ничего особенного, — его голос мягкий, поэтому я не настаиваю. Мне нравится, когда он лаской и добрый по отношению ко мне. — Я устал. Я сказал тебе, что останусь, и я остаюсь.
— А что, если я этого не хочу?
— Хочешь, — категорично заявляет он, увлекая меня за собой в направлении спальни. Я позволяю ему, слишком устав, чтобы спорить. Когда мы добираемся до нее, он начинает раздеваться, прежде чем откинуть одеяло. Алас уже снял рубашку, и его руки начинают расстегивать джинсы, когда он смотрит на меня снизу вверх. — Ты хочешь поговорить? — спрашивает он.