Разбей мне сердце
Шрифт:
— Откуда ты знаешь?
— Мой отец был таким же. Умный бизнесмен, но всегда стремился к богатству. При любой возможности. И, в конце концов, именно это привело его к успеху, как и Люси. Ей повезло, что она все еще дышит.
— Твой отец все еще жив? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня так, словно не уверен, стоит ли ему говорить мне об этом.
— Да.
— Ты с ним общаешься? — это все, что я от него узнала за последние недели и, поскольку он охотно делится со мной информацией, я буду спрашивать, пока он не заставит меня остановиться.
Он склоняет
— Почему ты спрашиваешь?
— Почему я не могу спросить?
— Мой отец в тюрьме, где однажды окажется и Люси. Потому что она будет продолжать в том же духе и однажды обманет не того человека.
— Мне жаль твоего отца, но, похоже, ты тоже на пути к тому, чтобы навещать его постоянно, — я улыбаюсь и направляюсь в комнату сестры. Найдя ближайшую сумку, начинаю опустошать ее ящики, бросая туда вещи так быстро, как только могу.
— У тебя острый язык, Теодора.
— Как скажешь, — я продолжаю ходить, собирая столько, сколько могу унести, потому что остальное меня не волнует. Я уже достаточно разгребла ее беспорядок. Этот раз — последний. — Если тебя это беспокоит, ты знаешь, где дверь.
Руки обхватывают меня за талию, притягивая к себе. Он постоянно прикасается ко мне. Почему он всегда прикасается ко мне?
Отстраняясь, я качаю головой, поднимая руку.
— Почему ты продолжаешь прикасаться ко мне? — спрашиваю я. — Прекрати. Просто прекрати эти прикосновения.
— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. Ты планируешь стоять здесь и говорить мне обратное?
— Что... — растерянно отвечаю я.
— Каждый раз, когда моя рука касается тебя, ты втягиваешь воздух, и твое дыхание становится тяжелым. Когда я обнимаю тебя достаточно долго, ты успокаиваешься и начинаешь нормально дышать, но твое сердцебиение никогда не замедляется.
— Потому что ты псих, — кричу я.
Он усмехается.
— Мне нравится прикасаться к тебе. Это интересно, — он поворачивается, уходит и кричит через плечо. — Завтра в пять?
— В пять? — я кричу в ответ, не совсем понимая, о чем он говорит.
— Утра, — он подтверждает мое время бега.
Я снова начала бегать каждый день, и мне это нравится. Я чувствую себя потрясающе и начинаю свой день немного ярче.
Откуда он знает, во сколько я выхожу, хотя даже не хочу знать.
Я ждала его там всю неделю, но, к счастью, он не появлялся.
Я очень надеюсь, что завтра будет то же самое.
***
Нет. Когда я выхожу, он уже здесь, потягивается на ходу. Я не разговариваю, мои AirPods на месте, и я вообще не хочу его слушать. Начинаю бежать, и он следует за мной. Он бежит тем же путем, что и я, и ни разу не пытается задать ни одного вопроса. На этот раз я не останавливаюсь в конце, а просто продолжаю, как обычно. Атлас не отстает, и я слышу, как с каждым шагом на обратном пути его дыхание становится тяжелее. Когда мы подбегаем к моему дому, я мельком замечаю бисеринки пота у него на лбу, там, где он надевает кепку. Два его пирсинга в носу блестят на свету, и мне приходится не забывать отводить
Открывая свою дверь, я не жду, чтобы заговорить с ним. Вместо этого я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Он не стучит и не произносит ни слова.
На следующий день все повторяется. Он бежит со мной и не произносит ни слова. Становится приятно находиться в компании, даже если она молчаливая. Но все равно это немного странно.
В те выходные вместо него приходит платье. Я пытаюсь вернуть его даме в очках. Она морщит нос и качает головой, прежде чем развернуться и уйти.
Вскоре после этого открывается моя входная дверь.
— Черт возьми! Это Шанель? — говорит Тина, входя и разглядывая сумку в моей руке.
Я улыбаюсь и поворачиваюсь к ней.
— Да, для тебя, — я протягиваю ей сумку и наблюдаю за ее реакцией. Сегодня вечером я не могу надеть что-нибудь дизайнерское. Нет, я должна надеть что-нибудь свое, чтобы подчеркнуть это. В этом весь смысл.
— Для меня? Ты что, издеваешься? — кричит она, а затем заливается слезами счастья. Обычно я приглашаю Тину на это мероприятие, и она с нетерпением ждет его каждый год, так что я не могла ей отказать. Кроме того, насколько я знаю, у Атласа могут быть другие планы.
Маловероятно, говорит мне мой внутренний голос.
— Поздравляю тебя с ранним днем рождения.
— Ты не можешь себе этого позволить. Так скажи мне… кто достал это для тебя? — она прижимает платье к себе. — И почему, ради всего святого, ты не оставляешь его себе?
— Атлас купил, но он уже купил мне несколько, а это мне не нужно. Сегодня вечером я буду носить бренд этой компании.
— Ты слишком много делаешь для этой компании, а они ни хрена тебе не дают взамен, — бормочет она, качая головой. — Не понимаю, почему ты остаешься.
— Это моя карьера. Это то, в чем я хороша.
— Да, да, ты продолжаешь убеждать себя в этом. Многие бренды взяли бы тебя на работу в мгновение ока, Тея, особенно с таким опытом, — она уходит, держа платье в руке, в мою комнату.
Сегодня я взяла с работы платье, которое планировала надеть, и когда я увидела его рядом с платьем от Шанель, это ни с чем не сравнимо, ни в малейшей степени, но сойдет.
— Макияж и прическа уже в пути, — говорю я ей, проверяя свой мобильный.
— Как поживает Круэлла Де Виль? Ты уволила кого-то еще в последнее время? — спрашивает Тина, открывая бутылку вина, сидя на краю моей кровати и отпивая прямо из горлышка.
— Нет, но... — я прикусываю губу.
— Но что?
— Я чувствую, что это произойдет. Не знаю почему, но у меня такое чувство.
— Блядь. Не делай этого.
Я беру бутылку из ее рук и делаю большой глоток.
— Если бы это было так просто.
— Это так. Скажи ей о конфликте интересов, и если она хочет кого-то уволить, она может это сделать.
— Она будет угрожать моей работе, — говорю я ей.
— Пожалуйста. Ты привыкла к угрозам. Люси — дура, она заставляет тебя делать то, что она хочет, с помощью небольшой угрозы. И ты всегда так легко проваливаешься в ее чертову кроличью нору.