Райское место
Шрифт:
Я дал длинный гудок и чуть сам не завопил в той же тональности, когда одна из занавесок рывком отлетела в сторону и моим глазам предстало наконец лицо моего лучшего друга.
Джейк выскочил из дома бегом, а я уже бежал к нему. Наша встреча сгодилась бы для финальной сцены военного фильма: ты жив, старый однополчанин! Я хлопал Джейка по спине сильнее, чем он меня, но я же стал высвобождаться из объятия первым.
– Как хорошо, что ты так быстро, – бормотал Джейк. – Просто невероятно… Как хорошо…
– Подберите сопли, маэстро, – приказал я. – Сентиментальность – не ваш жанр.
– Нет. Мне одному было… Идем выпьем, – оборвал себя Джейк. И наконец-то заметил мальчика, стоящего около машины. – Привет, Делберт! Ты что, сегодня выходной? Хочешь дальше прочесть?
– Нет, мистер Риденс, – улыбка парнишки стала совсем смущенной. – Это мистер Хиллбери попросил меня ему помочь. Дорогу показать и вещи в дом внести.
Он перевел на меня вопросительный взгляд, а я торжественно вытащил из багажника полупустую дорожную сумку средних размеров. Джейк расхохотался, вклинил в смех радостное «ну, Уолт, ты даешь!» и попросил Делберта отнести этот неподъемный груз в «бывшую комнату Молли, по коридору налево». Мальчишка прятал глаза. Стеснялся вслух смеяться над чокнутым гостем, но понимал, что взгляд может не проконтролиро-вать. Он мне нравился, пусть и был резок в своих добрых намерениях спасти меня от деревенской скуки. Честно говоря, этим тоже нравился.
– Как ты сумел так быстро вырваться? – спросил Джейк.
Я усмехнулся.
– Меня никто не держал на привязи. И, честно говоря, твое письмо меня испугало.
– Врешь! – Джейк мотнул головой. – Пойдем, в доме будешь жаловаться.
Его дом начинался с тесной прихожей, оклеенной желтыми обоями. Из нее вело три двери, не считая входной, – все распахнутые настежь, а в простенке висело овальное зеркало в тонкой металлической раме. На обувной тумбе напротив зеркала высилась груда исписанных листов. Джейк повел меня в кухоньку, маленькую, но побольше прихожей. Там стояла старая белая мебель и урчащий холодильник тоже пенсионного возраста. Никаких кухонных комбайнов, ни микроволновой печи, ни посудомоечной машины. Энни от такой кухни пришла бы в ужас. А я уселся на поцарапанный табурет и улыбнулся:
– Хорошо у тебя.
А что мне оставалось делать? Хватать Джейка за плечи, трясти и допытываться, что с ним случилось? Почему его движения стали дергаными, а взгляд – испуганным? Откуда взялись синие круги под глазами? Почему здесь, в райском месте, он, улыбаясь, выглядит намного хуже, чем во время глубокой депрессии? Можно подумать, он бы мне ответил! Нажим в таких ситуациях не помогает, человек вместо того, чтобы вывернуть наизнанку собственную душу, замыкается еще больше. Я пытался показать это в романе о подростке по имени Хэнк, в том самом, куда вставил случай с мамой и унизительным ударом влажного полотенца. Там на Хэнка давят все друзья, преподаватели и родители – и все с самыми лучшими намерениями. Не знаю, насколько мне удалось передать их доброжелательную толстокожесть, но сам я уподобляться им не хотел.
Джейк пожал плечами. На обеденном столе лежали отрывки истории Сермахлона (я скажу ему, что название никуда не годится, чуть позже), но нашлось место и для тарелок.
– Вина
– Мистер Хиллбери!
Делберт появился на пороге кухни, как чертик из коробки.
– Можно вас на минуточку?
– Да, – я поднялся и пошел за ним в «бывшую комнату Молли», не понимая, почему у мальчишки такое встревоженное лицо. Змея вылезла из моей сумки? Нет, я точно помнил, что змей не упаковывал.
В комнате была узкая старомодная кровать с изголовьем и изножьем одинаковой высоты, узкий шифоньер, лампочка без абажура и швейная машинка в углу. Сумка спокойно стояла на единственном стуле с причудливо изогнутой спинкой. Хорошее решение: человеку садиться на такой опасно для позвоночника, а сумке ничего не сделается.
– Что случилось?
– Не пейте это виски.
В глазах и приглушенном голосе мальчика читался страх: вот сейчас я высмею его и уйду. Но я сохранил серьезное выражение лица.
– Почему?
– Оно никудышное. Вам такое нечего пить.
Если бы в машине не лежала бутылка «Уайлд теркл», я бы попросил его не плести чепухи и уверил, что писательские желудки закалены в борьбе со спиртным любого качества. А так сам собой выдался повод задержать паренька.
– Услуга за услугу, – сказал я. – Я пью только собственное виски, а ты сидишь тут еще два часа.
– Зачем? – изумился он.
– На глупые вопросы я всегда отвечаю такими же. Но мальчишка уже догадался, в чем дело.
– Пожалели, да? – он прищурился. И вдруг засиял улыбкой, которая и на Страшном Суде могла бы послужить смягчающим обстоятельством. – Договорились, мистер Хиллбери. Только вечером скажите моему отцу, что мы все это время ваши чемоданы разбирали.
– Тогда я должен был на грузовике приехать. Может, лучше соврем, что мебель двигали?
Он улыбнулся еще раз, сел на кровать и привалился к стене, закрыв глаза. Я не стал выяснять, уснет он сидя или найдет позу поудобнее. Спросил на всякий случай: «Есть хочешь?», получил отрицательный жест и пошел на кухню, по дороге прихватив из «Корветта» бутылку.
Джейк разогревал стейки, но, оглянувшись, оценил мой подарок довольным воплем. Жир на сковородке потрескивал.
– Кто тебе готовит? – спросил я. – Где колоритная старушка?
– Кто? Какая старушка?
Пришлось напомнить ему о планах месячной давности. Сообразив, Джейк заулыбался и закивал головой.
– Точно! Я совсем с курса сбился. Подожди, сейчас все будет в порядке, – он сел и сильно потер ладонями лицо, виски, затылок – и снова лицо. На массаж ушло около минуты. Я рассматривал разнокалиберные рюмки в застекленном навесном шкафчике.
– Когда я тебя увидел, – сказал Джейк, – у меня чуть сердце не выскочило. Я думал, ты сначала напишешь, будешь две-три страницы сомневаться, стоит ли сюда ехать. А этой ночью приснилось, что ты явился без предупреждения, свалился снегом на голову и начал командовать – точно, как сейчас.
Мы посмеялись. Со своего места я видел маленькую клумбу под окном, но не знал, как называются растущие на ней цветы. На подоконнике стоял деревянный ящичек с измазанными землей клубнями. А на холодильнике – грязный радиоприемник.