Райский берег
Шрифт:
— Сколько ему лет? — спросил Брайан.
— Будет восемь.
— И он играет в баскетбол?
— Полно ребят в его возрасте играют в баскетбол.
— Но не все столь сноровисто покрывают лаком чужие ногти. К тому же на ногах.
— Я тоже приложила руку к процедуре, сказала Патрисия.
В душе она молилась: только ради Бога не спрашивай, как его зовут.
Тут же, словно прочитав ее мысли, Брайан задал вопрос:
— Как его зовут?
Патрисия молчала.
— Его
Она кивнула.
— Поэтому ты не хотела мне ничего говорить?
Патрисия пожала плечами и отвернулась от него. Она подошла к водопаду, чтобы смыть соль с кожи. А еще ей не хотелось, чтобы он видел, как она боится хоть чем-то ранить его.
— Я использую свое право на дополнительный вопрос.
— Разве ты его уже не использовал, причем дважды?
— Это не было дополнительным вопросом.
Просто мне пришлось вытягивать из тебя каждое слово. А дополнительный вопрос совсем другой. Почему ты не покрасила ногти на руках? Почему не покрыла их хотя бы бесцветным лаком? Или цветным? Кто ранил тебя, Пат? Что он натворил такое, из-за чего ты скрываешь от всех свою красоту?
— Ничего себе, дополнительный вопрос! — заметила Патрисия. — Да их тут целая дюжина!
Брайан встал рядом с ней под импровизированный душ. Он распустил ее волосы, промыл их под струей холодной воды.
— Не хочешь отвечать?
Он сказал, что она может спрашивать у него о чем угодно. Просить о чем угодно. Выложил ей свою самую сокровенную тайну, мучившую его на протяжении стольких лет.
Разве может она поступить иначе? Обмануть его доверие?
— Его звали Джейсон. — Она призадумалась.
Вернее, не звали, а зовут. Вряд ли с ним что-нибудь случилось.
— Точно? Не Джон и не Джим?
Патрисия вспомнила их давешний разговор в машине. Тогда она просто издевалась над Брайаном. А он запомнил!
— Джейсон. Никогда не забуду его имени.
— Не сомневаюсь!
— Красивее его мужчины я не видела, — сказала она. — Правда, тогда я вообще еще мало повидала мужчин. Черные вьющиеся волосы, спортивная фигура, мускулы и все прочее, что полагается пловцу-профессионалу. Он пловец.
Тренировал мою мать в нашем бассейне. Она тогда как раз развелась со своим сто двадцатым мужем и ей нечем было заняться, кроме плавания. — Патрисия отвернулась и подставила лицо под струи воды. — Это, наверное, так банально: лишиться невинности в постели у тренера?
— Не знаю… По-моему, говорить о невинности вообще банально.
— Мне было немногим больше восемнадцати. Я была наивной дурочкой, которая до этого и целоваться-то толком не умела. А он в этом деле был большой мастак!
— И ты набросилась на него?
— Да. Это ужасно?
— Почему же? Против
Наступает пора совершеннолетия, пора производить потомство, вот гормоны и разыгрываются.
— Наверное, ты прав. — Патрисия закрыла глаза, подставила лицо солнцу, почувствовала, как его тепло растекается по телу.
— Итак, поцелуями дело не закончилось?
— Естественно. Тогда я как раз увлеклась дизайном, начала делать сережки. Для друзей, для самой себя, разумеется. Превзошла саму себя, лишь бы он обратил внимание.
— Вряд ли его долго пришлось упрашивать.
— Ну что ты! Вначале он должен был меня немного помучить. Потом начал флиртовать. Но мне хотелось большего. Намного большего. — Она повернулась лицом к Брайану. — Сережки из перьев сыграли свою роль: ими он щекотал мне шею. Неплохо получилось и с серьгами из елочных игрушек.
— Елочных игрушек? — недоверчиво переспросил Брайан.
— Да, представь себе! Такие маленькие шарики! Они-то и навели меня на мысль. Я нацепила на себя серьги из двух вишенок, предварительно, конечно, украсила их соответствующим образом. Серьги получились броские, большие, а самое главное, съедобные.
Брайан застонал.
— Да-да! Даже святой не устоял бы перед таким искушением.
— Думаю, он был далеко не святой. Одного не понимаю: где же была твоя мать? Она не ревновала?
— Как ни странно, нет. Тогда она была слишком занята собственной персоной. Надо было слегка подремонтировать внешность, прежде чем искать сто двадцать первого мужа. А я была настолько глупа, что так и не догадалась: Джейсон увивается за ней. На меня ему было наплевать. Но я была такой наивной!
— Это, видно, его и привлекало.
— Скорее всего. Запретный плод сладок. А я постаралась на славу, чтобы сделать себя ужасно заманчивой.
— Он, разумеется, не сопротивлялся.
— Зачем? — спросила Патрисия и пожала плечами. — Очень удобно — иметь в распоряжении сразу и мать и дочурку. Одна надоела, зато другая рядом.
— Какой-то извращенец! — процедил Брайан.
— Перестань, не завидуй. Завидовать тут особенно нечему.
— Как же твоя мать обо всем узнала?
— А кто сказал, что она обо всем узнала?
Узнать горькую правду предстояло мне. Как-то раз мать поехала с ним на недельку в Европу. А по возвращении оказалось, что они уже муж и жена.
— Так это за него она вышла замуж? — озадаченно спросил Брайан. — А я думал, она недавно с тем парнем…
— Это уже другой! Странный ты! — рассмеялась Патрисия. — Она замужем больше полугода не бывает. Теперь у нее новый красавчик.
— Вы говорили с Джейсоном? Как он перед тобой оправдывался?