Чтение онлайн

Но Патрисии было не до красот. Надо же быть таким идиотом, чтобы в одиночку отправиться плавать посреди ночи, к тому же в незнакомом месте!

— Брайан…

Она едва услышала собственный голос. Ее босые ноги утопали в мягком песке. Кромка воды казалась такой далекой… Нет, ей не добежать…

— Брайан! — Патрисия остановилась и крикнула, теперь уже сильнее. — Брайан!

Но он уже исчез в волнах. Крик замер у нее в груди. Минута, и он вынырнул, но уже дальше от берега.

—

Какой идиотизм… — едва выговорила Патрисия, садясь на песок.

Зачем? Чтобы следить за ним. И что она подразумевает под словом «идиотизм»? Чье поведение — его или свое?

Кого она ругает? Его — за то, что он пошел плавать ночью? Или себя — за то, что бросилась за ним? А может быть, за то, что ее нет сейчас с ним рядом?

Как же ей хочется именно этого — оказаться с ним рядом. Ощутить, как струится по ее разгоряченному телу нежная морская вода. Прижаться к Брайану — и чтобы их не разделяло ничего, кроме тонкого слоя воды.

Такое чувство, что мне снова шестнадцать, подумала Патрисия. И я по уши влюбилась в самого прекрасного человека на свете и не в состоянии больше думать ни о чем другом.

Она застонала и легла прямо на песок, вцепившись руками в камни, чтобы преодолеть искушение и не броситься к нему.

Брайану редко случалось терять контроль над собой. Он научился сдерживаться, владеть своей болью. Обычно он был так занят, что просто не успевал подумать о себе. Лишь в свободную минуту на него накатывали печальные мысли и воспоминания.

Он плыл и плыл, все дальше удаляясь от берега, он сознательно доводил себя до изнеможения, думая, что физическая боль заглушит душевные страдания.

Но ничего не вышло.

Боль становилась сильнее. Думая о ее переживаниях, он вспомнил о своих, отчего на душе стало еще паршивее. Смирившись с тем, что этой ночью ему не будет покоя, он поплыл к берегу. Тут он и заметил Патрисию, распластавшуюся на песке. Одной рукой она прикрыла глаза.

Выйдя на берег, он встал и несколько минут смотрел на нее, пораженный ее красотой.

Ее тело было почти полностью закрыто шелковым халатиком — она бросилась спасать его, не успев даже накинуть на себя что-нибудь более подходящее. Но налетевший ветерок теребил легкую ткань, подчеркивая контуры ее тела.

Великолепного тела, которое она зачем-то скрывала бесформенной одеждой.

На цыпочках, стараясь не производить ни малейшего шума, Брайан почти добрался до того места, где лежали его шорты.

— Плавать в одиночку в это время суток крайне неосмотрительно.

От неожиданности он подпрыгнул.

— Тебя могла бы съесть акула, и никто даже не догадался бы, что случилось.

— Что ж, если бы меня сожрала акула, — Брайан

натянул шорты, — ваши проблемы мигом решились бы. — Он застегнул ширинку. — Можешь открыть глаза.

— А я их и не закрывала.

Брайан почувствовал, что краснеет. Прямо как девушка-подросток!

— Кстати, да будет тебе известно: плавать нагишом на Синушари строго запрещено. Это преступление, которое карается штрафом, а в некоторых случаях можно даже угодить за решетку.

— Откуда ты знаешь? Неужто сама пробовала?

— Нет. Просто от корки до корки прочитала путеводитель, пока ты наслаждался сиестой.

Она села, стряхнула с плеч песок и, поколебавшись, взялась за его руку, чтобы подняться.

Встала, но он не отпускал ее. Так они и стояли мгновение, держась за руки, как пара влюбленных. Тут она отдернула руку, чтобы стряхнуть песок с волос и с халата. Брайан едва не вскрикнул от разочарования: просторный халат — не халат, а балахон какой-то! — скрыл все то, свидетелем чему он был еще минуту назад.

Но Патрисия опоздала. Он все видел, все знал. И не понимал лишь одного: зачем таить такую красоту под уродливой одеждой.

На этот вопрос он не получил ответа. Ни слова не говоря, она повернулась и направилась обратно к коттеджу. Эдакая воплощенная добродетель.

Этой ночью судьба решила посмеяться над ними обоими. Над Брайаном, которому пришлось позировать голышом перед Патрисией.

И над Патрисией, дорогу которой внезапно преградил сверкающий глазами огромный краб, направлявшийся домой, в океан.

От неожиданности Патрисия вскрикнула, испортив свое эффектное шествие, и, поскользнувшись, едва не повалилась на краба, который, по правде сказать, испугался не меньше, чем она. После чего бросилась в объятия Брайана. Невольно признав, что защиты у сильного пола ищут даже феминистки.

— Пат, это же всего лишь краб, — сказал Брайан, обнимая ее дрожащее тело в стремлении сполна воспользоваться ее минутной слабостью.

Но уже в следующее мгновение отпустил ее, лишая ее возможности сказать: Брайан, горилла ты этакая, убери лапы!

Судя по всему, то ли от страха, то ли по какой другой причине, Патрисия потеряла голос. Он взглянул ей в глаза и вдруг испытал страстное желание коснуться ее губ и слиться с ней в поцелуе.

У него возникло и другое желание, гораздо более нескромное, чем поцелуй. Причем столь сильное, что он невольно отстранился, чтобы не произошло самого ужасного.

— Пожалуй, — хрипло произнес он, пытаясь придать голосу шутливое выражение, — мы, люди, для дикой природы и этих тварей гораздо опаснее, чем они для нас. Ты чуть не раздавила беднягу!