Чтение онлайн

Тогда нет. Тогда ей нужен был мужчина на одну ночь, чтобы преодолеть свою неполноценность и уязвлённость; убедиться в собственной сексуальной привлекательности; удовлетворить свою гордыню.

Данте превосходно подошёл на эту роль. Она выделила его из толпы, потому что он отличался от всех. Он обладал и обладает именно теми качествами, которые отличают «мужчину-любовника» от обычных представителей мужского пола и заставляют женщин бросаться в крайности в погоне за неземным удовольствием. Ему под силу и монахиню совратить. В нём просматривалась властность, агрессивность, наглость

и прямота, с которой он заявлял о своём желании. И не только о сексуальном.

Достаточно было заглянуть в его глаза и всё становилось понятно без слов. Он сразу давал понять пустит он тебя в свой мир или нет, за доли секунды оценит, достойна ты этого или нет. В нём сквозила уверенность, которая покоряла. Вкупе с его брутальной сексуальностью – это был бешеный коктейль, кружащий голову; пьянящий до беспамятства. Она же стала для него одной из тех, кто согревает его постель, а вместе с тем и самолюбие. Очередная добыча.

Эта раскованная и рискованная ночь имела для её внутреннего «я» большие последствия. Её женская сущность начала прилипать и нуждаться в нём так остро, что становилось жутковато от собственной зависимости и хотелось отлипнуть, чтобы не раствориться в нём, чего она безумно боялась.

У них даже не было возможности «понравиться» друг другу, попереживать о взаимной симпатии. Они сразу переспали, лишив себя всей таинственности и увлекательности процесса ухаживания и покорения. Сложно «обожать», когда все тайны уже открыты. Или почти все.

Но они попытались вернуться назад и пройти весь путь «свидания, цветы, подарки» с самого начала. И у них, действительно, были свидания. Самые настоящие. Их первый выход оказался на удивление спокойным. Энджел не могла точно сказать, чего ожидала, но почему-то не этого. Конечно, он не должен был кидаться на неё, но определённый тон, какой установился между ними, накладывал отпечаток на её ожидания. Правда, ей показалось, что Данте был навязчив в расспросах, но, наверное, потому, что говорить о себе ей особо не хотелось. Он-то вёл себя вполне естественно. Попытался узнать о ней больше, спрашивал про родителей, семью, о её привычках и разных мелочах, которые, в сущности, не имели особого значения. От некоторых вопросов она уклонялась, на что-то отвечала, о чём-то откровенно не хотела говорить. После ужина он отвёз её домой. И даже не остался на ночь. Она не предложила, а он не попросился.

Это оказалось неожиданно интересным – начать всё так, будто ничего и не было. И, хоть на первый взгляд всё было сомнительно, но в сердце, при всём при этом, зажглось трепетное ожидание. Кажется, такая игра его тоже вдохновляла. Она это чувствовала.

***

Данте привычно расположился в кресле. Упругое, достаточно комфортное, сегодня было сродни электрическому стулу. Так и ждёшь, когда долбанёт очередной разряд. Он едва мог усидеть на месте и только силой воли заставлял себя не двигаться. Даже пальцами по столу не барабанил. Откинулся и сжал подлокотники.

Был поздний час, и рабочий день давно закончился. Он уже отпустил секретаршу. Кофе ему вряд ли захочется. В самый раз выпить чего-нибудь покрепче. Однако, заглянув

в мини-бар, он отказался от этой мысли и отпустил дверцу. Не время расслабляться. Всё позже. Винсенту будет дорого стоить его ожидание.

Он набрал её номер, и она ответила сразу после первого гудка. Будто ждала его звонка. Или просто случайно телефон как раз был в её руках.

– М-мм… - он даже ничего не успел сказать.

– Только не вздумай извиняться, ты поступил совершенно правильно! – выпалила она в сердцах.

– Я и не собирался!

– Вот и прекрасно! – высказавшись, она почувствовала большое облегчение. И пусть она сообщила ему не всё, что думает о нём в эту минуту, но на душе стало несравненно легче.

Он собирался бросить трубку. И сам не представлял, как сумел сдержаться, чтобы не наговорить грубостей. Было совсем не до этих истеричных выпадов. Чёрт бы побрал этих женщин с их грёбаной противоречивостью!

– Давай обо всём позже поговорим.

– Хорошо, - так спокойно и послушно ответила Энджел, что ему показалась, будто в тот раз он ослышался.

А она, так и есть, рявкнула на него и спустила пар. Да, это была чистой воды гордыня! Пусть забудет о своих куколках, которыми он вертел как хотел. Ему она не позволит так с собой обращаться.

А в этом что-то было! Не молчать, съедая всё подряд и сглаживая конфликты. Конечно, не самый удобный момент, чтобы показать свои зубки. Теперь уж как вышло…

Он ещё позвонит. Возможно, захочет встречи. Энджел подошла к шкафу…

Чтобы скоротать минуты ожидания и не метаться по кабинету как тигр в клетке, Данте подошёл к стене, на которой стене висела одна единственная незатейливая и всем известная вещица – дартс. Простая, но очень хорошая игрушка для снятия стресса и лишнего напряжения. Всегда помогало. Можно наглядно представить свою проблему и попытаться «убить» её, пригвоздив к стене. Сначала условно. Потом и в реальности.

Он собрал дротики с мишени и отошёл на нужное расстояние. Прицелившись метнул первый. Второй. Третий. Разозлился ещё больше. Сегодня ничего не клеилось. Он оставил это занятие и вернулся за стол.

– Неужели? – саркастично встретил Данте, появившегося в дверях Винсента.

– Как мог… - Он положил на стол лист бумаги.

Данте придвинул его к себе, чуть коснувшись кончиками пальцев. Прочитал.

– Только не надо разыгрывать спектакль, Драго. Ты знаешь, я этого не люблю.

– Это не спектакль, кажется, это единственный выход. Ты ведь всё равно собирался это сделать. Не трудись, я уйду сам.

Собирался, да. Уволить, как и многих. Но этого Данте говорить ему пока не хотел.

– Думаю, для начала, нужно решить наши проблемы. – В каждом его слове сквозило раздражение, но срываться Данте не хотел. Сейчас, самое лучшее – это выяснить, как получилось, что они заключили сделку с подставным лицом. – Как такое вообще могло произойти? Винсент!

– Мы разбираемся.

– Ты совсем голову потерял? Это же твоя работа и твоя ответственность! Проверять людей!

– Я знаю! Знаю! – выкрикнул Драго. Для него это тоже было ударом.