Чтение онлайн

— Пойдем.

Сузив глаза и выпятив подбородок, он потащил ее через сосновую рощицу вверх по склону, шагая так быстро, что она непрестанно спотыкалась. Он крепко держал ее за руку, не давая упасть, но не сбавляя темпа. Лишь после того как каменные глыбы обступили их со всех сторон, он наконец решился остановиться и привалился спиной к стволу вековой сосны.

— Ничего ужаснее в жизни со мной не случалось. Это просто невыносимо, Грейси! Я лучше начну есть крыс, чем стану снова стаскивать блузку с этой замечательной леди. Я не могу заниматься любовью с кормящей

матерью.

Он выглядел таким несчастным, что ей хотелось немедленно его пожалеть, несмотря на то что в лице Натали он только что оскорбил весь союз феминисток Америки. Она пожала плечами и заговорила самым благожелательным тоном:

— Женская грудь, Бобби Том, изначально предназначена не для любовных утех, а именно для вскармливания младенцев. Странно, что это естественное качество так возмущает тебя.

— Я вовсе не говорю, что это меня возмущает. Я просто физически не могу целоваться с чьей-то женой. Меня пробирает нервная дрожь, когда я дотрагиваюсь до Натали Брукс. Вся Телароза знает, что я никогда не путаюсь с замужними женщинами.

— Надеюсь, что это так. При всей твоей сексуальной распущенности у тебя, как мне кажется, сохранились понятия о чести.

Возможно, многие мужчины вряд ли сочли бы эту фразу за комплимент, но Бобби Том, похоже, остался доволен:

— Благодарю.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, и, когда заговорил, голос его был хриплым:

— Мне кажется, где-то звучит мелодия Джорджа Стрейта. Ты не слышишь ее, Грейси?

Грейси ничего не слышала, кроме шелеста сосновых ветвей, и потому не сразу поняла, о чем он говорит.

Он притянул ее к себе и обжег ее губы поцелуем. Она отреагировала мгновенно. Уроки, полученные во дворе кабачка, не прошли даром. Ее рот приоткрылся, и маленький язычок птичкой выпорхнул из своей клетки. Она утопила пальцы в его густых волосах и почувствовала, как большие сильные руки отрывают ее от земли. Ее ноги стиснули его бедра, юбка задралась, и она ощутила сильное жжение от прикосновений грубой ткани его джинсов. Он развернул ее так, что она уперлась позвоночником в жесткий ствол дерева, но не ощутила боли, хотя он раз за разом все сильнее наваливался на нее, словно желая стереть ее в порошок. Она только все громче стонала и все крепче охватывала его торс бедрами, чувствуя под пятками вздувающиеся бугры его ягодиц.

Неожиданно хватка его ослабла, и тихое энергичное ругательство долетело до ее гаснущего слуха. Потом в сознание ее медленно проникли слова Бобби Тома. Они доносились к ней словно издалека:

— Сожалею, малышка. Я совсем забыл, что ты заводишься с пол-оборота. Мне не стоило затевать это сейчас.

Обессиленная, она привалилась к нему, хватая губами воздух. Он прижал ее голову к своей обнаженной груди. От него приятно пахло мылом, солнцем… и молоком Натали. Она плотно зажмурила глаза, сожалея о том, что не проявила большей сдержанности и опять вспугнула его.

— Верни мне мои трусики. Пожалуйста, Бобби Том.

Она выскользнула из его объятий и прислонилась к огромному валуну. Она думала, что он будет возражать, но

Бобби Том покорно сунул руку в карман и вынул из него маленький клочок ткани. Привычные насмешливые нотки исчезли из его голоса, когда он заговорил:

— Завтра ночью ничто не помешает нам закончить то, что мы уже много раз начинали.

Прежде чем она успела что-либо сказать, он зашагал прочь.

Прошел добрый десяток минут, пока она успокоилась и без всякой охоты поплелась к съемочной площадке. Натали уже облачилась в свежую блузку и покачивала Элвиса на руках. Бобби Том, все еще без рубашки, выслушивал наставления режиссера. Грейси безучастно следила, как режиссер, покровительственно похлопав его по плечу, двинулся к операторам. Рядом с Натали возник один из гримеров с огромным пульверизатором, намереваясь закрепить ей прическу. Натали вскинула руку:

— Одну минутку. Я не хочу, чтобы Элвис дышал этим. Не подержишь ли ты его пока, Бобби Том?

Не ожидая согласия, она сунула ему в руки своего упитанного малыша и отбежала в сторону.

Брови Бобби Тома поползли вверх, но руки его уже работали, точно и уверенно, как на приеме мяча. Он ловко подхватил ребенка и автоматически прижал его к своей широкой груди.

Элвис издал счастливый булькающий звук. Он инстинктивно повернул головку к обнаженному жесткому соску Бобби Тома и открыл свой жадный маленький ротик.

Бобби Том сурово отстранил его:

— Даже и не думай об этом, приятель.

Элвис недовольно хрюкнул и принялся сосать свои пальчики.

На другой день в сумерках Грейси и Бобби Том сидели в верхнем ряду скамеек, обступавших пустое футбольное поле.

— Неужели ты никогда не бегала после уроков на футбольные матчи? Я просто не могу в это поверить, — сказал Бобби Том.

— В «Шэди Экрз» по вечерам было много работы, — уклончиво ответила она.

Она знала, что голос ее звучит напряженно, но ничего не могла с этим поделать. В ее ушах звучали его слова: «Завтра мы доведем до конца то, что много раз начинали». И вот это «завтра» пришло. Отчего же он сейчас так холоден и собран? Ей хотелось убить его. Ожидание превращалось в пытку.

— Не похоже, что в детстве у тебя было много развлечений.

Потянувшись за жареной ножкой цыпленка, он коснулся рукой ее бедра, и она вздрогнула, словно от укола. Он накупил целый пакет всяческой снеди и теперь противно хрустел чипсами, поглядывая на упаковку салата и коробку с горячими бисквитами.

Возможно, прикосновение было случайным. С другой стороны, оно весьма походило на одну из подначек в его духе. Он ведь заметил, как она растерялась, завидев его на пороге в выцветшей футболке, которая была ему впору лет пятнадцать назад. Кажется, ему захотелось отдать дань прошлому, потому он и притащил ее сюда.

Она поднесла ко рту крылышко цыпленка, но запах пищи вызвал у нее спазм тошноты. Улучив момент, когда Бобби Том отвернулся, она сунула крылышко под скамейку.

— Ты скучаешь по всему этому, не так ли?