Чтение онлайн

Между прочим, если бы не ДТП на Дворцовом – в момент выстрела я находился бы в номере вместе с Али. Вот и гадай: то ли хотели и меня заодно ухлопать, то ли подставить, то ли все случайно совпало по времени…

Риторический вопрос Хасана остался без ответа. Мой, невысказанный, – тоже.

И тут Бен-Захр подкинул еще один повод для размышлений:

– Неделю назад в Эль-Париже погиб Саади-Мишель Биркофф, пресс-секретарь шефа. Автокатастрофа – не справился с управлением, разогнавшись почти до двухсот пятидесяти… Но от этой катастрофы пованивает… В крови обнаружили неслабую концентрацию неосина. Он вообще-то и в самом деле употреблял, и многие это знали. Но в его спортивном мобиле оказался

демонтирован контроллер скоростного режима. Специалисты говорят, что демонтаж проведен кустарно, но вполне грамотно. А Саади… он, знаешь ли, лампочку в люстре не мог заменить без помощи электрика. И никогда не увлекался стритрейсингом и прочим подобным экстримом.

Вообще-то я после беседы с генералом Кравцовым хорошо понимал, что предстоящее задание не исчерпывается мирными и спокойными поисками чучундры, триумфальным выстрелом Эфенди и выплатой всем участникам сафари причитающегося вознаграждения. Ждал, что будет и стрельба, и кровь, и трупы, – но предполагал, что раскрутится кровавая свистопляска позже, уже на Таймыре. А оказывается, что началось все даже не в Питере, еще в Эль-Париже.

– Али убрали очень не вовремя, – продолжал Красный Хасан. – Или очень вовремя, если взглянуть на ситуацию глазами наших противников. Он был специалистом по расследованиям, много лет служил в криминальном департаменте инспектором, затем начальником отдела, затем субпрефектом, позже, во время «синдиновых войн», был переведен в контртеррористическую секцию Европола… Профессионал, ас следственного дела. Найти равноценную замену нет времени, к тому же самую важную информацию Али хранил лишь в своей памяти, не доверял ни бумаге, ни электронике. На Таймыре мне будет его очень не хватать… Ведь я кто? Боевик, специалист в диверсионном деле и в контрдиверсионном… Охотник на тигров, а не на подползающих в траве змей.

– Змеи – это убийцы Али? – уточнил я.

Имелся в словах Хасана некий логический провал. Доставить на Таймыр любого лишнего человека – это не просто взять еще одного пассажира на борт дирижабля или конвертоплана. Это дополнительные припасы, снаряжение, а каждый завезенный на край света килограмм груза становится золотым… Зачем на Таймыре ас в расследованиях? Если в экспедиции будут лишь свои, то с агрессивно настроенными аборигенами Хасан разберется куда лучше, чем следователь, привыкший к кабинетной работе. Хотя сейчас – после выстрела в номере «Англетера» – подходящая работа для следователя появилась-таки. Но ведь Али ехал с охотниками для чего-то другого, никак не для расследования обстоятельств собственной смерти…

– Змеи… – медленно повторил Хасан. – Если бы я знал, кто тут змея…

И он объяснил мне: Эфенди отправляется на Таймыр с большой свитой, общим числом около полусотни человек. Вопреки советам Хасана, кстати. Но ничего не поделаешь, чучундру крайне желательно застрелить не келейно, а на публике и под прицелом профессиональных камер, – не только финал охоты, но вся таймырская эпопея будут представлены в виде полнометражного стереофильма. Такие уж времена – это раньше охотник мог привезти из дальнего путешествия бивни рекордного слона или шкуру рекордного тигра и претендовать на место в пантеоне охотничьей славы. Теперь еще надо доказать, что уникальный трофей не выращен в мутаборских лабораториях…

Понятно… Полсотни человек – в этакую ораву даже не одна спецслужба или криминальная структура могла внедрить «кротов». Или «змей», если пользоваться терминологией Бен-Захра. А для пущей надежности ликвидировали единственного в команде профессионального «змеелова».

Затем Хасан произнес фразу, убившую весь мой интерес к разговору. Мгновенно убившую, наповал. В бою Бен-Захр тоже стрелял именно так – чтобы наповал, чтобы правка

не требовалась.

– Извини, Мангуст, но премию за таймырского монстра ты не получишь.

Он замолчал, выдержал долгую паузу. Я успел подумать, что не совсем зря потратил вечер и часть ночи – «ассасин» вещь полезная, хоть какой-то, но прибыток. А Таймыр, чучундра, «Сатана» и генерал Кравцов обойдутся без меня.

– Я поговорил с шефом, – продолжил Хасан. – Он согласен заплатить тебе те же самые деньги, но за выстрел по совсем иной дичи. Или за несколько выстрелов.

– По змее? – проявил я догадливость. – Или по змеям?

– Именно так.

– Мне никогда не предлагали стать киллером-профессионалом, не знаю уж почему. Может, причина в том, что такие предложения делают людям, которых хорошо знают. А те, кто меня знает, уверены, что я откажусь.

– Не спеши отказываться… Давай расставим точки над i: какие бы корочки тебе ни нарисовали, ты работаешь на свое начальство из ОКР. Доказывать и даже обсуждать этот факт не будем, примем за аксиому. Я работаю на Эфенди и только на него. И я, и шеф знаем достаточно о «Колеснице» и «Сатане», и о чужом интересе к ним. Но Эфенди эти игрушки ничуть не интересны. Если действительно фрагменты «Колесницы» уцелели – лучше всего пусть и дальше лежат, где лежат. Если все-таки кто-то их разыщет, попробует восстановить и пустить в дело, – в худшем случае этот гибнущий мир погибнет чуть раньше, но мы с шефом к тому времени будем очень далеко отсюда. Но пусть охотники за «Сатаной» занимаются своей охотой самостоятельно, а охота Эфенди должна пройти и завершиться без помех с их стороны. Наша позиция тебе ясна?

– Вполне.

– Тогда разберемся с твоей. Я не знаю, какую задачу поставил перед тобой твой генерал. Но исхожу из имеющихся у тебя возможностей: ты чисто физически не сможешь арестовать охотников за «Сатаной» и доставить в ближайший полицейский участок. Потому что до ближайшего участка тысячи миль. Так?

– Допустим.

– Если же ты просто проинформируешь Петербург о том, что кто-то ищет или нашел «Колесницу», можно опоздать, – охотники вывезут свою находку, и генерал Кравцов не успеет и не сумеет им помешать. Так?

– Допустим и это.

– Тогда методом исключения получается, что твое задание состоит как раз в уничтожении тех, кто попытается наложить руку на «Сатану». Я прав?

– Все логично, но я не понимаю одного: зачем в таком случае предлагать мне деньги за то, что я и так должен сделать?

– Эфенди считает, что так надежнее. Он знает, зачем тебе нужны эти деньги.

– Господин аль-Луаньян решил заняться благотворительностью?

– Можно сказать и так… Заодно он решил застраховаться от того, что тебе придет в голову мысль самому заработать на продаже «Сатаны». А почему нам нужен именно ты, достаточно очевидно: ты, Мангуст, будешь джокером в колоде Эфенди. Любой серьезный противник, ознакомившийся с твоим досье, поймет: у этого человека давняя вражда с Бен-Захром, быть заодно они никак не могут. А мы вдобавок продемонстрируем на публике, что угли старой ненависти еще тлеют и полыхнуть может в любой момент.

Звучало все складно, но я не обольщался. Имелся в деле и еще один нюанс, не упомянутый Хасаном. Раз уж никто не знает, под какой маской скрывается «змея», может статься, что стрелять придется в весьма респектабельного и уважаемого человека. И для репутации Эфенди гораздо полезнее, если этот выстрел сделает не его доверенный человек, а некто со стороны. А обещанная награда… Вполне возможно, что эту конфетку мне лишь покажут издали, но отдать ее в планы Эфенди не входит. Да, он очень богат, но богатые люди только потому стали и остаются таковыми, что не тратят деньги там, где их можно не тратить.