Чтение онлайн

— Пожалуй, — согласилась Беке и встала из-за стола.

Умный Ховен не стремился поразить инспектрису обилием разнообразных блюд, — роскошным достарханом прикрывают только скверное управление, это знает любой инспектор, и вполне может устроить повторную проверку с таким количеством придирок, что и святой распоследним грешником окажется.

Рабыни подали только плов, фрукты и вино. Сервировать угощение Ховен велел по-восточному и угадал: как бы глубоко не укоренились европейские привычки, за достарханом Беке чувствовала себя уютнее. Чтобы

оправдать запрещённое Кораном винопитие, комендант прочитал пару стихов великого Хайама. Беке ответила цитатой из Фирдоуси.

На лайто она посматривала с интересом, но, к разочарованию хелефайи, который не мог оторвать взгляда от пышных груди и зада Беке, интерес исключительно деловой. Беке глянула на посеребрённые ногти лайто. Для волшебников, как мужчин, так и женщин, миндалевидно заточенные ногти умеренной длины — инструмент, а не мода, и не знак касты, как думают простени — люди, лишенные волшебнических способностей. Такими ногтями удобно цеплять и направлять микропотоки магии и волшбы, выплетать заклятья и заклинания. Можно и без них, но будет гораздо медленней. Важен и цвет, он притягивает сырую магию. Для хелефайев это серебристый, для человеков — белый жемчуг, у гоблинов — золотистый, у вампиров — красный.

— С потерей вампиров, — сказала Беке, — орден значительно ослаб. Нам нужны бойцы, минимум на четверть приближенные к боевым характеристикам вампиров, по количеству голов — три к одному кровохлёбу. Предпочтительнее всего зомби. Единственная по-настоящему надёжная разновидность умертвий: и соображают хорошо, и проблем с дисциплиной не бывает. Так что, почтенные, — Беке строго глянула на коменданта и заместителя, — прислушайтесь к совету — основное внимание уделите разработке новых модификаций.

— Мы подумаем, досточтимая, — ответил Ховен. — Если изыщем время. Двор и без того загружен разработками.

— Пока единственная ваша стоящая разработка — регенерационная купель. А всё это психопрограммирование — пустая трата денег. Пока орден из расчёта «а вдруг да что получится» может позволить себе дорогостоящие безделушки, но через полгода, максимум через год, лаборатории Двора закроют. Зомби — единственное ваше спасение.

— Так значит — война? — сказал лайто, уши настороженно оттопырились.

— Разумеется, — сказала Беке. — Иначе зачем бы столько зомби? Ордену срочно необходимо вернуть утраченные преимущества. Только война.

— И психопрограммирование на войне необходимо, — продолжал гнуть своё Ховен. От радости, что проверка прошла так удачно, он крепко перебрал вина.

— Ордену от вашего психопрограммирования пользы как стае упырей от тригонометрии, — ответила Беке. — Оно годится только для Homo Baranikus, безмозглых единичек толпы. А чтобы привести их к покорности и промыть мозги, есть способы подешевле.

— Но массовое психопрограммирование открывает большие возможности…

— …выбросить деньги на ветер, — перебила Беке. — Бараны и без того покорно идут туда, куда их гонит пастух. А на людей с характером психопрограммирование

не действует. Самых упёртых даже этот новый оморочник с Технички не берёт. Зомби, Ховен, и ни что другое. Двор тебе сохранят только зомби.

— Психопрограммирование позволит делать индивидуальную перенастройку нужным людям, — заметил лайто.

— Взятка или компромат перенастроят куда как надёжнее, — сказала Беке.

— Не всех. Как раз-таки самые нужные не берут взяток, и на них нет компромата, они всегда чисты. Чем ты зацепишь того же владыку Нитриена?

— Всё тем же, — ответила Беке, — скурвился ваш непогрешимый владыка. Сделал брата старейшиной. До сих пор у вас не было семейственности.

— И сейчас нет, — твёрдо сказал хелефайя. — Когда прежний старейшина-дарко устал от управленческих дел и подал в отставку, из всех дарко долины владыка Риллавен выбрал того, кто сумел переспорить человека. И долина, и долинники сочли выбор владыки Нитриена достойным. А то, что этот хелефайя оказался его братом, значения не имеет.

— Да уж великое деяние — человека переспорить, — презрительно фыркнула Беке.

— Смотря какого человека, — заметил Ховен. — И о чём шёл спор. Нет, Беке, Риллавен по-прежнему безупречен. И силён. — Он наполнил чашу вином и залпом выпил.

— И от безупречности побратался с человеком, — ядовито ответила она.

У лайто зло дёрнулись уши. Как Перворождённый мог запятнать себя кровосоединением с обезьянышем, он тоже не понимал.

— Долинники против такого родства ничуть не возражали, — ответил Ховен, язык уже немного заплетался. — Всё законно. Нитриенц всё тот же несгибаемый и неподкупный предводитель Хелефайриана, всеэльфийского союза.

— В таком случае владыку Риллавена надёжнее убить, — сказала Беке, — чем перенастроить. Покойник ещё никому и никогда не мешал.

— Но и не помогал, — сказал Ховен.

— А может стать нашим союзником, — сказал лайто. — Искренним и преданным.

— Ну если вы сумеете превратить в сторонника владыку Нитриена, — ответила Беке, — я поверю, что ваше психопрограммирование стоит потраченных на него денег. И заявлю об этом открыто.

— Не сейчас, — покачнулся Ховен. — Главу государства не похитишь, сразу вой подни-и-имется, — пьяно протянул он на плясовой мотив, взмахнул рукой. — Перенастройка пока только в крепости возможна. Чтобы выездную разработать — новые исследования нужны, деньги.

— Занимаетесь всякой чушью, — решила Беке. — Оморочник плюгавый и то лучше: действует везде — и на Магичке, и на Срединнице, и даже на одинарице.

— Но не на всех! — напомнил лайто. — А наша перенастройка изменит любого.

— Ха! — презрительно фыркнула Беке. — Докажите. Перенастройте кого-нибудь.

— Предоставь объект, — с пьяной решимостью сказал Ховен.

— Людей на похищение дашь?

— Дам. Вон его, — ткнул пальцем в сторону заместителя, — командиром пошлю. И пятёрку стражей с внутренней стены в придачу. — Ховен выпил ещё чашу.