Расстрельщик
Шрифт:
– В чем же дело? – повторил вопрос Молотов.
– Дело в том, что «Росэкспорт» должен исчезнуть. Без следа. Как и весь ваш гадюшник, впрочем.
Молотов, оказывается, еще сохранял способность удивляться. Наморщил лоб и некоторое время всматривался в лицо Корнеева, словно что-то постигая.
– Так ты и есть один из тех, что обложили нас со всех сторон и одного за другим выбивают?
Как раз к этому моменту начальник охраны созрел для действий. Рванулся вперед, одновременно швырнув в ноги Корнееву сервировочный
– Я кое-что узнать у тебя хочу, – сказал он, заглядывая в глаза Молотову. – Скажешь?
Тот ответил ему взглядом, в котором нельзя было прочитать ничего. Корнеев все же задал вопрос, четко отделяя одно слово от другого, чтобы было понятнее:
– Базылев… в тот… раз… погиб?
Что-то мелькнуло в молотовских глазах.
– Ты понял, о чем я тебя спрашиваю? В день покушения Базылева ведь убили? Правда?
Долгая пауза. Не хочет отвечать.
– Убили, – сказал убежденно Корнеев. – Тот тип, которого ты потом всем демонстрировал, – подставка. И его подписи на документах – липа. Не базылевский почерк. Экспертиза подтвердила.
Молотов не шелохнулся, только лицо у него стало совсем серого цвета. И до того был не красавец, а теперь вовсе казался развалиной.
– Откуда ты? – спросил он. – Из ФСБ? Из РУОПа?
– Ни то, ни другое. Но хватка у нас даже покрепче, ты уж поверь.
– Я уже убедился.
Вид у Молотова стал совершенно замогильный – краше в гроб кладут.
– Я не думал, что опасность настолько серьезна. Если бы я знал…
– Что бы было? – осведомился Корнеев.
Молотов будто не слышал вопроса. И когда заговорил, голос у него был такой тихий, что приходилось вслушиваться.
– Развалят. Все, что я строил. Ничего не останется. Прах.
Поднял глаза. В них уже не было жизни.
– Базылев умер в тот раз, ты прав.
– И ты решил все переключить на себя.
– Да. Это было мое дело.
И он не хотел его потерять. Настолько не хотел, что убивал всех, кто мог ему помешать. Базылевских родственников и его близких. Никого не щадил.
– Я тебе скажу, почему ты умрешь, – произнес Корнеев. – Негоже умирать, не выслушав приговора. Ты же знаешь, если где-то объявится стая одичавших собак, их отстреливают. Потому что они опасны. Ты опасен. И Базылев был опасен. И Двинский. И вся ваша компания.
Молотов опустил веки. Слушал.
– Вы как свора, которая, почуяв слабость жертвы, набрасывается на нее и начинает рвать на куски. И если вас не остановить…
– Я все понял, кроме жертвы. Жертва-то
– Государство, – пояснил Корнеев. – Нет у него сейчас прежней силы, и вы, как шакалы, растаскиваете все по своим норам. – Повертел пистолетом. – Вот и приходится вас отстреливать.
– Брось! – недоверчиво усмехнулся Молотов.
Усмешка получилась кривой.
– Мы налоги платим, все документы у нас в порядке. Лицензии оформили, ни одного шага не делаем, не проконсультировавшись с юристом.
– Потому и приходится вас так вот доставать, – зло сказал Корнеев. – Потому что по закону до вас не доберешься.
– А если не по закону, значит – самосуд?
– Не самосуд! – с той же злостью ответил Корнеев. – Государство имеет право защищать себя! И оно защищает. Нашими руками.
– Ты исполнитель, да?
– Да, расстрельщик.
– Нет, я о другом. Ты – мелкая сошка в своей конторе?
Корнеев промолчал, потому что ответить в этой ситуации означало унизиться. А Молотов на него смотрел такими глазами, будто в первый раз увидел.
– Тебя обманули, милый.
Прозвучало издевательски, но Корнеев сумел удержать себя в руках.
– Тебе болтовней о несчастном государстве запудрили мозги. Это неправда, поверь. Нам противостоит не государство, а наши конкуренты, и ты сейчас мне пулю в лоб пустишь не по приказу государства, а по указке людей, которым я, Молотов, как бизнесмен мешаю.
Корнеев покачал головой и пытался возразить, но Молотов не дал ему ничего сказать.
– Да, да, дело именно так. Есть мы и есть… – Молотов запнулся, не решаясь закончить фразу.
– И кто? – торопил Корнеев.
Раздумывал Молотов недолго. Потому что вспомнил, что все секреты лично для него очень скоро потеряют значение.
– Ты работаешь на «Экотехнику».
– Ни на кого я не работаю, – мрачно парировал Корнеев.
– Работаешь, только сам об этом не знаешь. Слышал такие фамилии: Журов, Константинов, Болдырев? Они и есть «Экотехника».
– Я никогда не слышал об этих людях.
– Это не доказывает ничего, кроме того, что ты действительно на десятых ролях. Они наши конкуренты. Мы занимаемся одним делом, а рынок узкий, и нам вместе слишком тесно на этом крохотном пятачке. Вот они и начали нас отстреливать. Уничтожать одного за другим.
Корнеев посмотрел на пистолет и вздохнул.
– Отстреливать вас начали не за то, что вы конкуренты кому-то, а за то, что секреты распродаете по бросовым ценам.
И тогда Молотов засмеялся. В его положении смеяться было нелепо, но он не удержался.
– Секреты распродаем, да? Ты только объясни мне, борец за справедливость, почему наших за торговлю секретами убивают, а «Экотехнику» не трогают? У тех ребят ни один волос с головы не упал!
Он перестал смеяться так же внезапно, как и начал, и лицо вмиг приобрело прежний старческий вид.