Чтение онлайн

Где-то вдали поезд со скрежетом затормозил и остановился. Голоса и огни стали приближаться.

Земля была холодной, твердой и влажной. По лицу вдруг потекло что-то теплое. Я понял, что это кровь. Не очень забеспокоился. Впрочем, я с трудом соображал. Мне вообще ни о чем не хотелось думать.

Еще огни. Много огней. Много людей. Голоса.

Один из них очень знакомый.

– Роберта, дорогая, не смотрите.

– Это Келли! – сказала она. В голосе ужас. Страшный, ничем не прикрытый ужас. – Да, это Келли! – На этот

раз отчаяние.

– Отойдите, дорогая моя.

Она не отошла. Она опустилась на колени возле меня. На меня пахнуло ее духами, ее рука коснулась моих волос. Я лежал на боку, уткнувшись носом в землю. Вскоре увидел краешек платья цвета меда.

На нем была кровь.

– Вы испортите платье, – пробормотал я.

– Ну и что!

От ее присутствия мне как-то стало лучше. Я был благодарен ей, что она не ушла. Я хотел ей это сказать. Я попытался произнести «Роберта!». Но вышло почему-то «Розалинда!».

– Келли! – В ее голосе жалость соединилась с огорчением.

Как в тумане подумалось: теперь, когда я так глупо оговорился, она уйдет, но она осталась, время от времени говоря что-то вроде: «Ничего, все будет в порядке», а чаще просто молчала, но сидя рядом. Не могу понять почему, но мне это было приятно. Ведь она мне даже не нравилась.

Все те, кому положено появляться при подобных происшествиях, не замедлили прибыть. Полиция в машине с голубым проблесковым маяком. «Скорая помощь», разбудившая округу своей сиреной. Бобби взял Роберту за руку и увел, сказав, что теперь ей здесь делать нечего. Санитары бесцеремонно швырнули меня на носилки. Впрочем, грубыми они мне показались только потому, что при каждом движении из меня вырывался крик, но как далеко он долетал, знали только стиснутые зубы и небеса.

К тому времени, как меня привезли в больницу, туман в голове рассеялся. Я знал, что произошло с моей машиной. Я знал, что остался жив. Я узнал, что Бобби и Роберта последовали домой моим маршрутом и оказались у железнодорожного переезда вскоре после меня.

Я не мог понять лишь одного: как я ухитрился застрять на рельсах. На этом переезде имелся шлагбаум – почему он не был опущен?

Ко мне подошел молодой темноволосый доктор с усталыми глазами и с темными кругами под ними. С ним были люди из «Скорой помощи».

– Ехал с танцев, – говорили они. – Полицейские хотят анализ крови.

– Был пьян? – спросил доктор.

Люди из «Скорой» пожали плечами. Они вполне это допускали.

– Нет, – сказал я. – Это не было опьянение.

Они не обратили на мои слова никакого внимания. Молодой доктор наклонился над нижней частью моего распростертого тела и стал ощупывать пострадавшие места легкими движениями длинных пальцев.

– Здесь больно? Так. – Он раздвинул мои волосы, взглянул на макушку. – Тут ничего страшного. Просто много крови. – Он отошел чуть назад. – Надо сделать рентгеновский снимок таза. И этой ноги. Тогда можно будет сказать, что

там...

Медсестра сделала попытку стащить с меня туфли. Я громко сказал:

– Не надо!

Она чуть не подпрыгнула. Доктор подал ей знак успокоиться:

– Мы сделаем это после обезболивающего укола. Пока оставьте его в покое.

– Извините, – только и пискнула она.

Доктор стал щупать пульс.

– Почему это вы остановились на переезде? – поинтересовался вдруг он. – Это же очень неразумно.

– Меня... клонило в сон. Голова трещала. – Объяснение получилось неубедительным.

– Выпили?

– Очень немного.

– На балу? – Он явно мне не верил.

– Правда, почти не пил, – слабым голосом отозвался я.

Он взял мою руку и положил ее на постель. Я был все еще в смокинге, хотя кто-то снял с меня галстук. Моя белая рубашка была в ярко-красных пятнах, а одна из брючин непоправимо разодрана.

Я закрыл глаза. Лучше не стало. Пронзительная боль и не думала утихать. Теперь она сконцентрировалась в правом боку – от подмышки до пальцев на ноге, постреливая в позвоночник. За годы скачек я немало переломал себе костей, но на сей раз все было хуже. Куда хуже. Просто непереносимо.

– Потерпите еще немного, – ободрил меня доктор. – Сейчас мы вас...

– Это не поезд, – сказал я. – Я вылез из машины. И прислонился к багажнику. Поезд ударил машину, а не меня...

Меня стало тошнить. Господи...

– Если бы это был поезд, вы бы лежали не здесь.

– Пожалуй. – У меня раскалывалась голова. Захотелось на воздух. Почему я не теряю сознания? Люди же всегда лишаются чувств, когда боль становится невыносимой. По крайней мере, я так считал.

– Голова все еще болит? – осведомился врач профессиональным тоном.

– Немножко отпустило. Сейчас потише. – Во рту пересохло. Так всегда бывает после подобных приключений. Но это терпимо.

За мной явились санитары, чтобы укатить меня на рентген. Когда стали перекладывать, я не смог сыграть стоика и подал голос. Мне казалось, что я посерел. Когда же глянул на руки, то с удивлением обнаружил, что они красные.

Рентгеновское отделение. Все быстро, все ловко. Практически не трогали меня, только вырезали из брюк «молнию». Но и этого мне было за глаза достаточно.

– Извините, – сказали они.

– Вы работаете всю ночь? – поинтересовался я.

Улыбнулись в ответ. Дежурство есть дежурство.

– Спасибо вам, – сказал я.

Снова в путь. Люди в зеленых халатах и белых масках. Утешают. Спрашивают, выдержу ли я, если они попробуют снять с меня пиджак. Нет. Все ясно. Иголка впивается в вену на руке. Отлично. Серо-черной волной подкатило забвение. Я приветствовал его слабым стоном.

Действительность стала проступать отдельными кусками, пожилая медсестра похлопывала меня по руке, приглашая проснуться, потому что все уже, милый, позади.