Расследование ведут...
Шрифт:
Потопталась на месте и... только сделала шаг назад, как в стене образовался вход и вот оттуда, как чёрт из табакерки, выскочил старик, неся папки под мышкой.
– Чего побелела, али призрака увидала?
Ну и отделение здесь, чем дальше, тем больше сюрпризов.
– Вас нашла.
Промямлила, с облегчением выдыхая. Такими темпами я поседею раньше времени.
– Ты мне тут не язви, милочка, говори чего надо!
–
Он хмыкнул и прошёл мимо, видимо к столу. А вход в стене закрылся бесшумно, оставшись не замеченным. Интересно и как это работает? И что там хранят? Неужели только документацию. Что-то я в этом сомневаюсь.
– Милочка, сюда иди. Нечего тебе там стоять.
Как думаете, что было дальше? Не знаете... Вот и я не знаю, куда пропала принесённая мной папка и листы. Были на столе, а теперь её нет ни под столом, ни на полу, ни где-либо ещё. Как сквозь землю провалилась. И я искала, и секретарь Лоурс искал, узнав, что я стажёрка детектива Кайзера. Интересно он у них в почёте здесь что ли?
Спустя полчаса, сидя на полу вместе со стариком, жаловалась ему.
– А он не хочет, чтобы я практиковалась у него. Представляете? И вот теперь, когда я папку эту потеряла, он меня выгонит. А это только второй мой день. Говорили мне, чтобы выбрала другое отделение, так нет же...
Шмыгнув носом, тяжело вздохнула и пригладила, растрепавшиеся волосы, пока ползала по полу.
– Да-а... Кассини строгий, но может ты преувеличиваешь? И носом тут не шмыгай. Давай чайку выпьем? Знаешь, какой у меня вкусный чай?
– Нет. Вы тогда готовьте чай, а я ещё немного поищу пропажу свою.
Уже не надеясь найти, заглянула под стол. Чисто и ничего нет. Секретарская вся была чистая, словно каждый день делали генеральную уборку. Ни грязинки, ни пылинки. Надо будет на выходных дома уборку сделать...стоп! О чём я только думаю. Нужно придумать адекватное оправдание детективу.
Ну да, ну да. Зайду к нему и как заявлю, что его папка пропала, испарилась в воздухе. Уже представляю его снисходительную улыбочку и взгляд на дверь, мол, изволь удалиться недоучка.
– Фрай, ты, что там забыла?
Голос шефа был неожиданным. Забыв, что я под столом на половину, резко попыталась выпрямиться, но встретилась головой с нижней частью стола. Ай! Как больно же. Моя голова.
Выползая из-под мебели, держалась за голову. Всё звенело, и тиканье
Фрай, вы язык откусили при встрече головой со столом?
– Нет!
Ответила резче, чем хотела. А ладно, всё равно уволит. Пойду в сенаты, значит. Все имеют право на ошибку в выборе. Я не исключение.
– Тогда объясните мне, почему папка и листы, информацию которых я поручил вам вбить в информационную сеть, летаю под потолком? И почему так долго вас нет? Задание не под силу оказалось.
Что за чёрт? Папка и листы уже не скрепленные в одну пачку летали, скользя и касаясь потолка, по кругу, как заведённые.
– И что они там делают, когда мы искали их на полу?
Это уже мой вопрос, заданный не понятно к кому.
– Почему вы вообще их искали, Фрай?
Мне бы смолчать, но не удержалась:
– Потому что им полетать захотелось!
Мужчина так нахмурился, напомнив мне грозовую тучу, что захотелось тоже исчезнуть или пойти полетать с документами вместе.
– Кассини, не ожидал тебя, а куда вы смотрите?
– секретарь возвёл взгляд на потолок, поправив очки.
– Айр, паразит ты воздушный, ты проказник, а ну спустил документы. Мы ищем-ищем, а он! Ах, и безобразник ты!
Как оказалось, это всё было предназначено для духа, чей невинный взгляд стал хитрым и... папка и листы вмиг спланировали нам на головы. Я порадовалась, что папка на голову шефа аккурат свалилась, тот даже не увернулся. Не смог. Явно дело в магии воздуха.
Мой звонкий смех заставил улыбнуться секретаря, но не тучного Кайзера. Тот развернулся и ушёл, кинув в меня папкой. Какие мы обидчивые.
Спустя десять минут я пила вкусный чай на травах и ела пирожки, пока Айрол в наказание вместо меня вносил данные в сеть. Умный дух. Разумом явно не уступает человеку.
– Вы мне дадите папки. Детектив Кайзер сказал, вы поймёте.
– А как же. Ты ешь, а то тощая, как скелет. Моя жена вкусные пироги делает.
Так приятно. Настроение не заметно для меня поднялось. День перестал быть серым, а отношение ко мне неприязненным. Коллектив, по-моему, в отделение по МСД был каким-то семейным, домашним.