Рассказы

Отмазка: на этих рассказиках я учился писать. Здесь все они, написанные с двадцати трех лет. Что-то навеяно бандитскими девяностыми, что-то – тем трэшем, которым была наша жизнь.

Важно! Встречаются откровенные 18+! Обсценная лексика, откровенные сцены, насилие. Я предупредил!

Что там дальше? А дальше больше полусотни сетевых рассказов, написанных с начала нулевых по сегодня. Каждый – маленький срез жизни, одна картинка из миллиарда историй постсоветского общества. Как и в русский алфавит, в книгу прокрались несколько

«недобукв»: твёрдый и мягкий знаки, «и краткое». Но не только: весёлыми и полуреальными, а то и вовсе фантастическими, подчас хулиганскими, – такими оказались некоторые страницы сборника.

Все эти истории и зарисовки выкладывались в сети на различных литературных площадках. Я их немного перемешал, то есть они размещены не в порядке написания. Под каждым рассказом указан год, когда текст родился. Все они написаны в один присест.

Кстати, рассказ «А хули?», по свидетельствам очевидцев, вслух зачитывал редактор одного крупного питерского издательства, громко при этом смеясь и приговаривая: «Вот она, блядь, русская литература!». Сразу после этого мне прислали договор на издание книги, а потом редактор ушел в запой и не вернулся.

Для меня всегда было важно донести до читателя идею, которая и мне самому не давала покоя. И не просто дать пищу для размышлений, а ткнуть носом в прописную истину, которую все знают, но никто всерьёз не воспринимает. Удалось ли мне это, решать вам.

А началось все из-за годовых бонусов. Собрала нас Ираида Эребовна, наш финансовый директор, и говорит, что, мол, кризис, ребята, пора затянуть пояса потуже, никаких тринадцатых зарплат. Мы взвыли, потому что многие не просто надеялись на годовые бонусы, но и успели их потратить. Кто-то путевку уже взял, кто-то ремонт под Новый год затеял, не суть. А только без бонусов этих можно вешаться, к гадалке не ходи.

Ребята из службы безопасности в лице Афиногена Арсентьевича возмущались больше всех.

– Ты, Ираида Эребовна, горячку-то не пори! – стукнул кулаком по столу главный безопасник. – Чай не бедствуем: тендера выигрываем, пилим, как стахановцы, без продыху.

– Да что вы такое говорите! – возмутилась финдирша. – Мы на равных основаниях участвуем в государственных закупках с прочими потенциальными поставщиками! И вам ли не знать с вашими друзьями-собутыльниками министерскими, что у всех наших заказчиков прошло секвестирование бюджета?

Коварно заулыбалась Венера Велхановна, сделавшая головокружительную карьеру от секретаря шефа до руководителя отдела кадров.

– Себя-то небось не обделили, а? – подмигнула она Ираиде Эребовне. – Насыпали бонусов своему финотделу?

– Прекратите этот бардак немедленно! – взвилась финдирша.

– Это вы бардак развели! – прекрасная в своем праведном гневе, Венера Велхановна даже топнула каблучком по полу. – План выполнен? Выполнен! Шеф доволен? Доволен! Так нечего за наш счет улучшать свои показатели!

На минуту все затихло. Ираида Эребовна вздохнула и посмотрела на ведущего юриста компании:

– Хоть вы-то поддержите меня, Ольга Львовна.

Та,

как всегда невозмутимо, ответила:

– Вы, конечно, правы, Ираида Эребовна. Кризис, девальвация, секвестирование… Это все понятно. Но я не думаю, что юридический департамент должен страдать. Мы-то свою работу делаем – тендера выигрываем, договора готовим. Да и потом, одно дело, если бы вы объявили о том, что годовых бонусов не будет в начале года, и совсем другое – когда вы сообщаете об этом накануне Нового года. Нет, я не могу вас поддержать. Как мне потом смотреть в глаза своих сотрудников?

Афиноген Арсентьевич украдкой показал юристу большой палец. Заметив это, Ираида Эребовна вытащила на стол приказ и озвучила вердикт.

– Довожу до вашего сведения, что положение о годовых бонусах утверждено генеральным директором. Вознаграждение получит, цитирую, «лучшее подразделение компании». Приказ подписан и обсуждению не подлежит.

Сразу после совещания я пошел во внутренний дворик офиса. Именно там в рабочее время я встречался со своей девушкой Аней из колл-центра. Я только успел приобнять ее, как меня бесцеремонно прервал и отозвал в сторонку безопасник, пошептаться. Портить с ним отношения не хотелось, и я послушно отошел с ним.

– Борис, послушай меня. Ты уж извини, я речи говорить не мастак, скажу как есть. Определять лучшее подразделение шеф будет по тем выкладкам, что ты ему дашь. Все эти «коэффициенты эффективности», «индекс вклада» и прочие кипиай. Сделай красиво, а? А мы – я тебе отвечаю – в любой сложный момент прискачем к тебе, как чапаевская конница, разрулим любой конфликт, стрелку там, еще что. Без бэ, братишка, мало ли что? Поведешь девушку в кино, а там хулиганы. Один звонок и мы рядом, всех порвем, разметаем, кишки по асфальту размажем!

От столь неожиданного предложения я слегка растерялся.

– Очень заманчиво, Афиноген Арсентьевич, – промямлил я. – Я ничего не обещаю, но, сами посудите. Денег вы в компанию не приносите, в производство – опять же никакого вклада. Не представляю себе, как сделать то, о чем вы меня просите…

– И эти мегеры тут! – перебил безопасник.

Я оглянулся. За нами внимательно наблюдали Ольга Львовна и Венера Велхановна. Подтянутые, с аппетитными формами, на шпильках, обе выглядели шикарно. Вот только взгляды их не обещали ничего хорошего. Венера Велхановна, сузив глаза, затянулась сигаретой и поманила меня изящным наманикюренным пальчиком:

– Примаков! Будь так добр, подойди. Не заставляй дам ждать.

– «Дамы», блядь! – выматерился безопасник. – Учти, Примаков, со мной лучше дружить, понял? Че вылупился, иди к «дамам».

И я пошел к дамам. Они нервно курили, сверля меня глазами. Велхановна вульгарно сплюнула и поинтересовалась, чего хотел безопасник.

– Да так, помочь кое с чем.

– Да и бог с ним, – протянула Венера и улыбнулась, заметив, как я старательно смотрю ей в глаза, изо всех сил стараясь не опускать взгляд. Внушающие уважение округлости и не самое скромное декольте делали мою задачу не такой уж простой.