Шрифт:
Дэшил Хэммет
Рассказы
Женщина с серебряными глазами
"Золотая подкова"
Обгоревшее лицо
Том, Дик или Гарри
Некто Кид
Мертвые китаянки
Потрошение Куффиньяла
Смерть Мэйна
Липучка для мух
Смерть и К?
Большой налет
106 тысяч за голову
Дэшил Хэммет. Женщина с серебряными глазами
Меня разбудил телефонный звонок. Я перекатился на край постели и потянулся за трубкой. Старик. Шеф отделения Континентального агентства в Сан-Франциско. Голос деловой.
– Прости, что
Зевая, потягиваясь и проклиная неведомого Пэнбурна, я стянул со своего упитанного тела пижаму и запихнул его в костюм.
Добравшись до Глентона, я установил, что испортил мне утренний воскресный сон мужчина в возрасте около двадцати пяти лет, с бледным лицом, большими карими глазами, окруженными красными ободками то ли от слез, то ли от бессонницы, то ли от того и другого. Длинные темные волосы растрепаны, фиолетовый халат с большими изумрудно-зелеными попугаями наброшен поверх шелковой пижамы цвета красного вина.
Комната, в которую он меня провел, напоминала аукционный зал до начала распродажи или старинную чайную. Приземистые голубые вазы, искривленные красные вазы, вытянутые желтые вазы, вазы всех форм и цветов; мраморные статуэтки, эбеновые статуэтки, статуэтки из всех возможных материалов; фонари, лампы и подсвечники, драпри, портьеры, коврики, диковинная гнутая мебель; странные картинки в неожиданных местах. Неужели можно хорошо чувствовать себя в такой комнате!
– Моя невеста, - начал он без промедлений высоким голосом на грани истерики, - исчезла. С ней что-то произошло. Что-то ужасное! Найдите ее и спасите от этой страшной...
Я слушал его до этого момента, а потом перестал. Из его уст слова изливались стремительным потоком: "Испарилась... нечто таинственное... заманили в ловушку..." - и были эти слова настолько невнятными, что я никак не мог сложить их воедино. Поэтому я не пытался его прерывать, только ждал, когда у него пересохнет в горле.
Мне не раз случалось слушать людей, которые от волнения вели себя еще более странно, чем этот парень с дикими глазами, но его наряд - халат в попугаях, яркая пижама, - равно как и эта бессмысленно обставленная комната, создавали слишком театральный фон, лишая его слова достоверности.
Барк Пэнбурн в нормальном состоянии был, наверное, вполне приличным молодым человеком, правильные черты лица, хотя губы и подбородок излишне мягкие. Красивый высокий лоб. Но когда из потока, который он обрушивал на меня, я время от времени выхватывал какие-то мелодраматические фразы, я невольно думал, что на халате уместней кукушки, а не попугаи.
В конце концов у него кончились слова, он простер ко мне длинные, худые руки и вопросил:
– Вы мне поможете?
– И так по кругу: - Вы поможете? Поможете?
Успокаивающе кивая головой, я заметил на его щеках слезы.
– Может быть, мы начнем с самого начала?
– предложил я, осторожно
– Да! Конечно, да!
– Он стоял передо мной, ероша пальцами волосы.
– С начала. Итак, я получал от нее письма ежедневно, пока...
– Это не начало, - высказал я свое мнение.
– О ком идет речь? Кто она?
– Это Джейн Делано!
– выкрикнул он, удивленный моим невежеством.
– Она моя невеста. А теперь она исчезла, и я знаю, что...
И снова из него хлынул поток истеричных обрывков фраз: "жертва заговора", "ловушка" и тому подобное.
В конце концов мне удалось его успокоить, и в промежутках между очередными взрывами страстей я извлек из него следующую историю.
Барк Пэнбурн - поэт. Примерно два месяца назад он получил письмо от некой Джейн Делано, пересланное ему издателем; в письме она хвалила его последний томик стихов. Джейн Делано жила в Сан-Франциско, но не знала, что и он там проживает. Он ответил на ее письмо и получил следующее. Спустя некоторое время они встретились. Была ли она вправду прекрасна или нет, но во всяком случае он считал ее таковой - и влюбился по уши.
Мисс Делано переехала в Сан-Франциско недавно: когда поэт познакомился с ней, она жила на Эшбери-авеню. Пэнбурн не знал, откуда она приехала, он вообще ничего не знал о ее прошлом. Он подозревал - на основании некоторых туманных намеков и некоторых странностей в ее поведении, которые он не сумел определить словами, - что над девушкой висит какая-то туча, что ее прошлое и настоящее не свободны от забот. Однако он не имел ни малейшего понятия, в чем они состоят. Он не интересовался этим. Не знал о ней абсолютно ничего, кроме того, что она прекрасна, что он ее любит и что она обещает выйти за него замуж. Однако третьего дня сего месяца, ровно двадцать один день тому назад, в воскресенье утром, девушка внезапно покинула Сан-Франциско. Он получил письмо, присланное с посыльным.
В письме, которое он показал только после моего решительного требования, я прочитал:
"Барк, мой любимый!
Я только что получила телеграмму и должна ехать на Восток ближайшим поездом. Пыталась связаться с тобой по телефону, но это не удалось. Напишу, как только буду знать свой адрес. Если что-нибудь... (Дальше два слова были зачеркнуты, и прочесть их было невозможно). Люби меня, и я вернусь к тебе навсегда.
Твоя Джейн"
Спустя несколько дней - следующее письмо, из Балтимора в штате Мэриленд, В этом письме, добыть которое оказалось еще труднее, чем первое, она писала:
"Мой дорогой поэт!
Мне кажется, что я не видела тебя уже год или два, и я боюсь, что пройдет месяц, а может, и больше, прежде чем мы увидимся снова. Любимый, я не могу сказать тебе сейчас, почему я здесь. Есть вещи, о которых нельзя писать. Но как только мы снова будем вместе, я расскажу тебе всю эту скверную историю.
Если со мной что-нибудь случится, ты ведь будешь всегда любить меня, правда, милый? Но это глупости. Просто я только что с поезда и очень устала с дороги. Зато завтра напишу тебе длинное-длинное письмо.