Чтение онлайн

– Ну-ка, малый, катись отсюда!
– заявил Выпивоха Иген, вклиниваясь между Брайди и ее молодым партнером.
– Ступай домой к мамочке!
– И он обхватил Брайди, продолжая твердить, что она сегодня выглядит просто мирово.
– Слыхала про цементную фабрику?
– тоже спросил он.
– Вот повезло Килмолофу, а?

Браиди была с этим согласна. Повторяя слова мистера Мэлони и мистера Суэнтона, она сказала, что цементная фабрика даст работу жителям всей округи.

– Можно я с тобой сегодня немного проеду, а, Брайди?
– искательно осведомился Выпивоха Иген, но она предпочла не расслышать

вопроса.

– Ну же, Брайди, разве ты не моя подружка, ведь ты всегда была моей подружкой!
– продолжал Иген, но и на это, совсем уж несуразное, заявление она ничего не ответила.

Настойчивый шепот его все звучал рядом: что он женился бы на ней хоть завтра, да только мать не желает другой женщины в доме. Браиди сама знает, напомнил он, каково это - заботиться о престарелых родителях, на помойку их не выбросишь, чти отца и мать своих, правильно я говорю?..

Брайди шла в танце под "Звон колоколов", двигалась в лад с Выпивохой Игеном и через его плечо смотрела, как Дэно Райан выбивает легкую дробь на маленьком барабане. Да, миссис Гриффин заполучит его, хоть ей уже под пятьдесят, хоть там и поглядеть не на что: расплывшаяся тетка с толстыми руками и ногами. Миссис Гриффин сцапала Дэно, как та девчонка сцапала когда-то Патрика Грейди.

Музыка умолкла, но Выпивоха Иген все не отпускал Брайди, пытаясь прикоснуться лицом к ее лицу. Народ вокруг них свистел и хлопал в ладоши танцевальный вечер подходил к концу. Брайди пошла прочь от Выпивохи Игена, уже твердо зная, что никогда больше не танцевать ей в зале "Романтика". Что смехотворны ее старания окрутить пожилого дядю, работающего на ремонте дорог в Совете графства, и сама она так же смешна, как Мэдж Даудинг, переплясавшая свое время.

– Жду тебя снаружи, Кэт!
– крикнул Пучеглазый Хорган, закурив и двинувшись к выходу.

Длиннорукий (говорили, что руки у него вытянулись потому, что он вечно таскает камни со своего участка) уже уехал. И все прочие быстро выбирались на площадку. Мистер Дуайр расставлял по местам стулья.

В раздевалке девушки накидывали пальто и условливались встретиться завтра на мессе. Мэдж Даудинг куда-то спешила.

– У тебя все о'кей, Брайди?
– спросила Патти Бирн, и Брайди подтвердила: да, все о'кей. С ласковой усмешкой она глядела на молоденькую Патти Бирн: неужто наступит когда-нибудь день и она тоже станет посмешищем в сельском танцзале?

– Ну, доброй всем ночи, - произнесла Брайди, выходя из раздевалки, и девушки, все еще стрекотавшие там, тоже пожелали ей доброй ночи. Брайди немного задержалась в зале. Мистер Дуайр наводил порядок: протирал и ставил в ряд стулья, собирал пустые бутылки. Жена его мела пол.

– Доброй тебе ночи, Брайди!
– сказал мистер Дуайр. И жена его повторила:

– Доброй тебе ночи!

Чтобы стало виднее, Дуайры включили лишние лампочки. В резком свете голубые стены выглядели грязновато: в жирных пятнах там, где мужчины прислонялись к стене напомаженными головами, с нацарапанными именами и инициалами, с изображениями пронзенных стрелою сердец. В беспощадном этом свете тонуло слабенькое свечение хрустального плафона - оказалось, что по всему плафону идут обычно невидимые трещины.

– И вам доброй ночи, - сказала Брайди супругам Дуайр. Потом прошла

через розовые двери и спустилась по трем бетонным ступенькам на усыпанную гравием площадку. Еще толпились люди, беседовали, разбившись на группки, стояли у своих велосипедов. Брайди увидела, что Мэдж Даудинг уезжает вместе с Тимом Дэли. Молодой парень отъехал, усадив подругу на раму велосипеда. Зачихали автомобильные моторы.

– Доброй ночи, Брайди!
– бросил ей Дэно Райан.

– Доброй ночи, Дэно!
– ответила она.

И зашагала по гравию к своему велосипеду. Где-то позади раздавался голос мистера Мэлони, все повторявшего, что с какой стороны ни взгляни, а цементная фабрика - великое дело для Килмолофа. Она услышала, как громко хлопнула дверца машины, и поняла, что это машина мистера Мэлони, потому что мистер Суэнтон, усевшись, всегда очень громко хлопал дверцей. Пока Брайди шла к велосипеду, дверцы стукнули еще дважды, потом раздалось тарахтенье мотора и зажглись фары. Брайди потрогала обе шины, проверяя, нет ли прокола. Машина мистера Мэлони со скрежетом пересекла гравий, выехала на дорогу и покатила бесшумно.

– Доброй ночи, Брайди!
– прозвучал чей-то голос в темноте, и она ответила, подталкивая велосипед к дороге.

– Можно я проеду с тобой немного?
– спросил Выпивоха Иген.

Они покатили рядом, а когда добрались до подъема, где надо было слезать с машин, Брайди обернулась назад, на далекие уже огни четырех разноцветных ламп, украшающих фасад танцзала "Романтика". Они стали гаснуть у нее на глазах одна за другой; Брайди представила себе мистера Дуайра, который запирает на два висячих замка решетку перед входом в свое заведение. А жена, наверное, уже сидит в машине на переднем сиденье и держит в руках жестяную коробку с выручкой.

– Послушай, что скажу, Брайди, - начал Выпивоха Иген.
– Ты сегодня выглядишь - ну просто блеск!
– Он вытащил из кармана свою бутылочку виски. Вынул пробку, приложился и предложил выпить Брайди. Она взяла и отпила глоток.
– Действительно, почему бы тебе не выпить!
– проговорил несколько удивленный Иген: она еще никогда не пила в его компании. Вкус виски показался Брайди неприятным, раньше она пробовала его лишь дважды, как средство от зубной боли, ей и тогда не понравилось.
– Да какой тебе от этого вред?
– продолжал Выпивоха Иген, видя, что Брайди снова подняла бутылочку ко рту. Впрочем, бутылочку он тут же перехватил, испугавшись, как бы Брайди не выпила и его долю.

Брайди смотрела на Игена: он тянул из горла куда более умело. Никогда он не бросит пить, думала Брайди. Так и останется лентяем, будет бездельничать на кухне с "Айриш пресс" на коленях. Ухнет все их сбережения на подержанную машину для того только, чтобы объезжать городские пивнушки по ярмарочным дням.

– Она нынче сильно сдала, - говорил тем временем Иген, это относилось к его матери.
– Больше двух лет не протянет, я так полагаю.
– Он швырнул в канаву пустую бутылку и зажег сигарету. Потом сказал: - Ее не станет, Брайди, и я продам эту проклятую ферму со всеми потрохами. Все продам к черту, и свиней, и рухлядь.
– Помолчал, поднес сигарету ко рту, затянулся. А монеты, что выручу от продажи, я мог бы, слышь, Брайди, вложить в другое хозяйство.