Распятая плоть
Шрифт:
— Поцелуйте меня, Марк.
Ее рука кольцом обвилась вокруг моей шеи. Она притянула к себе мою голову, еще мгновение — и ее губы прижались к моим. Поцелуй был неожиданно нежным и невинным, и я едва не потерял голову, такими сладкими и волнующими оказались губы этой непостижимой девушки. Но вдруг все изменилось. Нас охватил жар, мы пожирали друга друга голодными, жадными поцелуями. Я прижал ее к себе и смял мягкие губы своими, пока ее язык отплясывал у меня во рту сумасшедший чувственный танец.
Наконец в голове у меня немного прояснилось, и, схватив ее за плечи, я осторожно
— Погоди минуту, Энн. Так не годится.
— Ну, пожалуйста, Марк.
Я заметил, как она стиснула все еще дрожащие руки и прикусила губу. Почему-то мне бросилось в глаза, как трепетно билась на изящной шее тоненькая синяя жилка.
— Энн, мне пора. Мы не можем... Пойми, я должен увидеться с Борденом.
— Марк, скажите, неужто я совсем вам не нравлюсь? Похоже, вы даже не считаете меня хорошенькой!
Не мог же я сказать ей, что в эту минуту наслаждаюсь мягкостью ее плеч под моими ладонями. То и дело ее тело пронизывала конвульсивная дрожь, после чего словно электрический разряд пробегал по моим пальцам, отдаваясь во всем теле.
— Ну что ты говоришь?! — возразил я. — Ты прелестна, ты просто замечательная... — И тут я остановился.
Господи, ну где найти слова, чтобы эта девочка поняла наконец, что она делает со мной?!
— Тогда не будь так жесток со мной, — простонала она. — Я ведь сказала тебе, помнишь — в баре? — что я испытываю! Помоги же мне, Марк!
Ее руки сомкнулись у меня на шее, и она снова прильнула ко мне. Горячие губы прижались к моим губам, и вдруг я почувствовал ее пальцы у себя на щеке. Ладонь ее скользнула вниз и легла мне на грудь. Даже сквозь плотную ткань рубашки я ощущал острые ноготки, царапающие тело. Сердце бешено колотилось, едва не разрывая ребра.
Нежное гибкое тело извивалось у меня в руках. Вдруг она резко дернула вверх тонкий шерстяной свитер и, взяв мою руку, потянула ее к себе. Я скорее почувствовал, чем увидел, как ее пальцы теребят пуговицы моей рубашки, пробираясь внутрь. Затаив дыхание, я погладил шелковистую кожу и обхватил ладонью восхитительную чашу ее груди. Она легла мне в руку, и я чуть не задохнулся от наслаждения. Господи, какая горячая! Ее плоть жгла мне ладони. В ушах шумело, я чувствовал, как она все плотнее и плотнее вжимается в меня. Мне не хватало рук, чтобы ласкать ее грудь и в то же время чувствовать шелковистую гладкость обнаженных бедер. Наше дыхание смешалось;
От нее чуть-чуть пахло коньяком.
— Марк, — тихо прошептала она, — люби меня, люби меня, люби меня...
Мне словно сунули за шиворот пригоршню снега.
В голове вдруг прояснилось, и я отчетливо услышал голос Глэдис — она произносила те же самые слова. Ее признания сливались в одну тяжелую, липкую, горячую фразу, которая словно стекала по мне, как сейчас слова Энн. Мне почудилось, что пальцы Глэдис царапают мою рубашку, стараясь проскользнуть внутрь. Глэдис. Миссис Уэзер.
Собравшись с духом, я грубо оттолкнул от себя Энн.
— Марк! — сдавленно пискнула она.
— Отправляйся в дом.
Мой голос показался мне незнакомым. Раньше я не замечал в нем этой почти уродливой хрипотцы.
— В чем дело?! Ничего не понимаю!
— Пожалуйста,
— Ты серьезно?
— Абсолютно!
Я не знаю, как долго она смотрела на меня, пытаясь что-то прочесть в моих глазах. Потом ее рот сурово сжался. Низко опустив голову, Энн глухо спросила:
— Но почему, Марк?
— Забудь об этом. Я и сам не знаю.
— Это из-за меня?
— Нет.
— Тогда почему?
— Не могу тебе объяснить. Сам толком не понимаю. Все в голове перемешалось, черт!.. Слушай, Энн... просто постарайся забыть об этом. Так будет лучше.
Она будто оцепенела, потом я услышал приглушенный вздох.
— Хорошо, Марк, я пойду в дом, если ты хочешь, поднимусь по лестнице и отправлюсь в свою комнату. Но я буду думать о тебе. Ты бы этого хотел?
— Не спрашивай.
— Я буду раздеваться и думать о тебе. Потом, когда на мне не останется ничего, я обнаженная лягу в постель — и буду думать о тебе. Буду долго лежать без сна. И думать, думать о тебе.
Она замолчала. Я тоже тупо молчал.
Больше Энн не сказала ни слова. Секунда, и она, выскользнув из машины, бесшумно прикрыла за собой дверь. Я слышал легкое цоканье ее каблучков, когда она бежала по дорожке к дому. Хлопнула дверь.
Я еще немного посидел, потом со вздохом завел машину, развернулся и поехал в город.
Глава 7
Джозеф Борден почти сразу ответил на мой звонок. Без обиняков я сообщил, что я частный детектив, но о цели своего звонка до конца так и не сказал. Лишь договорился о встрече у него дома.
На вид это был кроткий человек среднего роста, с волнистыми каштановыми волосами и безмятежным взглядом голубых глаз. Крошечные усики тонкой линией змеились под длинным, похожим на клюв, носом. На нем был хорошего покроя коричневый костюм, тонкая золотая цепочка пряталась в жилетном кармане. Он сам распахнул передо мной дверь и приветливо кивнул:
— Вы мистер Логан?
— Совершенно верно, мистер Борден.
— Прошу вас, входите.
Он вежливо посторонился, пропуская меня в дом. Потом указал рукой на нечто, похожее на бред модерниста и лишь отдаленно напоминающее стул. Тем не менее это и в самом деле оказался стул, причем неожиданно удобный, что я отметил с некоторым удивлением. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что гостиная представляет собой какую-то мешанину из кривых линий и углов самой разнообразной формы. Как ни странно, в целом все было довольно приятно для глаз. Половину стены занимали книжные полки, которые гнулись под тяжестью пухлых томиков в мятых разноцветных обложках.
Борден удобно устроился напротив меня в таком же невероятном сооружении, похожем на китайскую головоломку, и добродушно поинтересовался:
— Чем могу помочь, мистер Логан?
— Если не ошибаюсь, вы профессиональный гипнотизер, не так ли?
— Да, это в самом деле так. — Он молча ждал продолжения.
— Не откажите мне в любезности описать в общих чертах, чем вы занимаетесь, мистер Борден.
— Да ради Бога! В основном я читаю лекции и устраиваю нечто вроде публичных, а иногда и частных показов возможностей гипноза.