Чтение онлайн

– А, помимо этого, с кем у покойного ещё были конфликты?

– Насколько я знаю, ни с кем. Да и этот инцидент трудно ставить в разряд конфликтов, потому что уже вечером, после окончания тура, я увидел их в коридоре и, судя по тому, как они весело беседовали, эта тема была уже закрыта, а кто из них был прав или кто виноват, я не знаю до сих пор. Да это меня и не волнует. Для меня главное, что всё обошлось мирно и без выяснений отношений. Не хотелось бы слышать о моём шоу нелицеприятные высказывания.

– Не хочу вас пугать, но уже утром вас ожидает нашествие журналистов, и не думаю, что их статьи будут восхвалять этот турнир и его руководство. Но несмотря на то, что они и нас не оставят в покое, мы не сможем долго скрывать случившееся, а потому попрошу вас напрячь память и припомнить ещё что-то, дабы облегчить нам работу.

– А может, он был тяжко болен, и это и явилось причиной его смерти?

– Есть и такая версия. Тело уже отвезли на экспертизу, но пока мы не получим результаты вскрытия, мы не сможем сделать какие-либо выводы. Так что всё, только после заключения патологоанатома.

– Что же мне ещё добавить? Нелюдимый он был. Не то, чтобы людей не любил, а старался всегда находиться в одиночестве.

Вот подойдёшь к нему и спросишь о чём-то, он не откажет и сразу ответит, но, тут же, даст понять, что на этом разговор исчерпан. У каждого из нас куча странностей, но у покойного их было немереное количество. Был как-то у нас разговор о человеческих пороках и каждый выдвигал свой вариант, самого ужасного из них. По моему мнению, самым страшным пороком может быть зависть. Кто-то говорил о клевете. Кто-то о предательстве. Кто-то о злословии. Одним словом, перечислили полный букет всех человеческих слабостей, и уже заканчивали наш диспут, как вдруг он вмешался в разговор и сказал, что, по его мнению, самым страшным пороком является наше равнодушие к бедам чужого человека. И всё. Вот сказал он то, что думал, и его будто уже нет. Вроде и стоит рядом с нами, но стоит настолько отрешённо от всех, что назвать это присутствием, язык не повернётся. И так всегда. Он был сам по себе, со своим уставом и своими законами. Сожалею ли я о его смерти? Наверное, вы ожидаете от меня положительный ответ, но я не хочу лукавить и отвечу, что теперь мне как-то всё равно. Турнир уже завершён, и единственное, что меня радует, так это то, что он успел за этот срок настолько заинтриговать телезрителей, что теперь этого хватит надолго и нашему шоу гарантировано дальнейшее увеличение популярности. Больше мне нечего добавить и если вы разрешите, я бы с радостью уехал домой. Температура, знаете ли.

– К сожалению, уехать не получится и вам придётся дожидаться окончания допроса всех свидетелей. Так что располагайтесь в коридоре, и ждите.

– Можете не объяснять мне, по какой причине я нахожусь здесь. Я всё прекрасно понимаю и постараюсь помочь вам всем, чем смогу, потому что смерть этого прекрасного человека, является большим горем и огромной потерей не только для меня, но и для всего общества. Поверьте, мне сейчас очень нелегко говорить. Всё произошло у меня на глазах, и я до сих пор нахожусь под впечатлением пережитого, но, как бы это ни прозвучало глупо, всё равно пытаюсь внушить себе, что это всего лишь сон, и, проснувшись, я смогу вновь увидеть его рядом с нами. Не верю и не хочу верить, что его уже нет. Простите за сумбур и поймите, что находясь в таком состоянии, мне будет очень трудно сосредоточиться, но всё же, я попытаюсь.

– А вы постарайтесь успокоиться и вспомнить наиболее запомнившиеся вам события, а особенно сегодняшние.

– Так ведь каждый день турнира всегда был новым событием, и не было ни одного дня, чтобы он не удивил нас. Он был всегда оригинален и неповторим. А ведь поначалу, он и мне не очень понравился. Его улыбка, и вправду, могла довести до бешенства, а спокойный тон и уверенность в своих словах, вынуждали искать любую возможность, чтобы его опровергнуть. Многие пытались найти в его прогнозах, хоть какой-то минус, но осознав бесполезность этого поиска, почему-то, не становились к нему более лояльными. Наоборот, это озлобляло их ещё больше. Не уверен, что смогу доходчиво объяснить вам причину такой неприязни. Скорее всего, каждый понимал, что он намного сильнее всех нас вместе взятых и одного этого было уже достаточно, чтобы возвести его в категорию врагов. Я уже не буду говорить, с каким вкусом и изыском он одевался, а ведь и это, тоже добавляло немалую порцию раздражения. Он был очень бесцеремонен и перебивал любого, чьи утверждения не совпадали с его мнением, и после этого уже не имело значение, что через какое-то время выяснялась справедливость его высказываний. Один только тон и непоколебимость в суждениях, провоцировали окружающих к недовольству. А ему было всё равно, с кем он разговаривает, и как он разговаривает. Будь это просто участник или же наш продюсер, манера его разговора больше походила на беседу шефа со своими подчинёнными. Короче говоря, одно его присутствие уже провоцировало к конфликту, и я удивляюсь, как же мы смогли обойтись без этого, за все семь дней съёмок? Ведь сегодня был последний день турнира и уже завтра мы должны были бы собраться для объявления имени победителя, хотя, что тут объявлять, если каждому и так было ясно, кто будет чемпионом? Очень жаль. Это был невероятно добрый человек.

– Довольно таки странно слушать вашу характеристику покойного, так как многие из свидетелей не очень лестно отзывались о нём, и я не думаю, что они будут согласны с вашими словами. Чем же мотивируется ваше утверждение?

– А мне всё равно, согласятся ли они со мной или нет? Я на телевидении уже больше тридцати лет и с первого дня являюсь бессменным оператором этого шоу. Много было удивительного и таинственного, но такого, как он не было и не будет уже никогда. Он был какой-то особый и необъяснимый. Сможете ли вы привести подобный пример из своей жизни? Был ли в числе ваших знакомых человек, который смог бы вызывать к себе и уважение, и ненависть, и почтение, и страх, и презрение? И учтите, что всё это одновременно. А он смог. Быть может, этому способствовало его лицо, на которое было невозможно не обратить внимание. И думаю, вы согласитесь со мной, что глядя на эти многочисленные шрамы и расплющенный нос, было бы очень трудно испытывать к нему симпатию. Но на третий день состязания, моё мнение о нём в корне изменилось. Простите за откровенность, но я уже давно страдаю болезнью простаты. Времени для основательного лечения всегда не хватало и единственное, что я этим добился, так это приговором врачей об обязательном хирургическом вмешательстве. А как? Это же не зуб удалить. Здесь же мне придётся немалое время провести на больничной койке, и кто знает, будет ли продюсер дожидаться моего выздоровления, или же сразу найдёт мне замену? А остаться в моём возрасте без работы, это…В общем махнул я на всё рукой и продолжал обходиться обыкновенным приёмом лекарств. Так вот, за день до этого, вернее ночью, очередной приступ буквально свалил меня. Приехавшая скорая настаивала на немедленной операции, но мог

ли я пойти на это, зная, что утром назначена очередная съёмка и без моего участия её не смогут провести, как надо. А может, мысль о том, что и без моего участия съёмку смогут успешно провести, и пугала меня более всего? Вот потому-то, не поддавшись уговорам врачей, я письменно отказался от госпитализации, после чего они сделали мне несколько обезболивающих уколов, и уехали. А утром я с трудом смог пересилить боль и заставить себя встать с постели, и вы не представляете, чего мне стоило мобилизовать все силы, чтобы приехать в студию. Всю дорогу я, не переставал ругать себя последними словами за то, что вчера не согласился лечь в больницу, обещая себе, что после окончания этого турнира, сразу же побегу к врачам, хотя и понимал, что это очередная попытка самообмана. Приехав в студию, я увидел, что все участники уже собрались в зале и ожидают приезда ведущего, но до них ли мне было, когда боль продолжала крутить меня с такой силой, что не давала никакого шанса не только для грамотного ведения съёмки, а вообще для чего-то другого. И тут я ощутил на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидел, что он смотрит на меня. Но это уже был другой взгляд, без его несменной усмешки, а полный боли и сожаления. А потом я почувствовал, что он зовёт меня идти за ним, и увидел, как развернувшись, он выходит из зала. Почему я решил, что он зовёт меня? Так я не знаю, почему. Просто, появилась твёрдая уверенность, что надо безоговорочно следовать за ним. Он вышел из зала. И я вышел вслед за ним. Он направился к туалету. И я последовал в том же направлении. Он вошёл в туалет, и я зашёл туда же. А он, не объясняя мне ничего, подошёл ко мне, и, простите за выражение, одной рукой обхватил меня за задницу, а второй рукой сжал, простите за выражение, мои яйца. Так мы и простояли пару минут, и уверяю вас, что кроме тепла исходящего от его ладоней, я не почувствовал ничего, и всё это время опасался только того, что если кто-то сейчас зайдёт в туалет, то потом мне будет очень трудно объяснить причину эдакой позы. На моё счастье, никто не вошёл, и, закончив эту процедуру, он направился к умывальнику и, вымыв руки, обрадовал меня известием, что теперь все мои болячки остались в прошлом, но не следовало так запускать свои хвори, ибо то, что удалось ему увидеть, было уже невозможно излечить даже хирургически. Ещё не до конца осознав весь смысл происшедшего, я кое-как поблагодарил его, и мы вместе поторопились в студию, где ведущий уже собирался ознакомить всех с новым заданием. И только через час, во время записи передачи, меня вдруг осенило, а ведь боли-то больше нет. Исчезла. Исчезла без следа и последствий. Не было никакого дискомфорта, и ничто не напоминало мне о том, что буквально час назад я и передвигаться-то мог только через боль. А теперь я прекрасно чувствовал себя, и перебегал с камерой из одной точки студии в другую с такой лёгкостью, будто ничем и никогда не болел. И потому, дождавшись окончания съёмок, я подошёл к нему, чтобы снова поблагодарить за исцеление. И знаете, что он мне ответил? Говорит, с тобой мы уже всё разрешили, но теперь осталось вылечить сердечко твоей супруги. Ну, скажите, пожалуйста, как он мог узнать, что у моей жены ишемическая болезнь и полгода назад у неё уже был один инфаркт? А он, не давая мне попытки высказать что-либо, уже направляется к выходу и жестом призывает меня поторопиться. Не помню, как я смог объяснить причину моего скоропалительного ухода, но уже через час мы были у меня в квартире и он проделал те же манипуляции с моей супругой, только теперь его рука лежала на её груди. А закончив лечение, он тепло попрощался с нами, и, извинившись, что вынужден отклонить наше приглашение к ужину, ушёл, но перед уходом известил меня о том, что очень скоро ему самому понадобится моя помощь. А на следующий день он опять удивил всех. Как раз в тот день шли съёмки в доме, где призрак бывшего владельца не давал покоя новой хозяйке квартиры. Там был удивительный эпизод, когда он предложил привидению присесть и нормально обговорить обо всём, и когда после его слов, стул, неожиданно для всех присутствующих, выдвинулся из-под стола, то даже я испугался и выронил камеру. А кто бы, не испугался? Наша гримёрша, так вообще в обморок свалилась и после этой съёмки, даже отказывалась выходить на работу. Боялась его до ужаса. Сколько раз, я пытался объяснить ей, что всё это глупости, и не стоит его опасаться, так ведь без толку. Вбила себе в голову, что он связан с тёмными силами и всё тут. Еле-еле упросили её выйти на работу, и то, пообещав увеличить зарплату. Хотя, потом и ходил слушок, что она всё же обращалась к нему за советом, но так ли это, или пустые бабские сплетни, я не знаю. Мне кажется, он никому ни в чём не отказывал, но только в том случае, если видел, что эта помощь необходима, и теперь я сожалею, что не успел воспользоваться его способностями. Вот всегда так. Ещё не было случая, чтобы я сделал что-то вовремя. Постоянно откладываю на потом, чтобы впоследствии признаться в том, что уже опоздал. А ведь он бы во многом смог бы мне подсобить, а я всё выжидал и не торопился. Вот и дождался, что остался теперь “с носом”. А другие оказались более умными и вовремя оценили такое знакомство. Не то, что я. Особенно, этот Саша. Серая посредственность, которого и экстрасенсом-то можно назвать с большим натягом. Так себе экстрасенсик. Кое-что угадывал, кое-что находил, но делал всё это с такой робостью и неуверенностью, что складывалось впечатление о случайности его успеха. Но вот именно с ним, покойный проводил большую часть времени. И глядя на то, как он постоянно находится возле покойного, и с какой преданностью смотрит на него, мы в шутку стали называть его, Санчо Панса. Но вчера случилось неожиданное. У покойного была привычка объявлять имя участника покидающего завтра турнир и никогда он в этом не ошибся. Но за день до этого он почему-то изменил своей привычке и не сказал, кто же будет завтрашней жертвой. Стоит ли говорить о том, насколько все мы были удивлены, когда Сашу отсеяли, как самого слабого игрока. Это сразу же вызвало множество вопросов, так как уже давно и ни для кого не было секретом, что только благодаря помощи покойного, он смог пройти все эти туры. Да и не только он, а даже и те, кто вроде бы дошёл до финала. Но в тот день, он почему-то не помог своему оруженосцу. Не захотел или не смог? Скорее всего, не пожелал, потому что никому не пришла в голову мысль о том, что он не сумел бы это сделать. Этот парень и сегодня крутился на съёмке, хотя его никто туда и не приглашал.

Конец ознакомительного фрагмента.