Чтение онлайн

Дверь открывается в обширное, похожее на ангар помещение с железными стенами, покрытыми ржавчиной, и замазанными краской окнами. Открытый кондиционер над головой пышет жаром и громко ревет, заглушая все остальные звуки. С южной стороны здания припаркованы три микроавтобуса, а с северной тянутся четыре длинные деревянные рейки с треугольными рамами. Каждая рейка длиной по меньшей мере пятнадцать метров, и на всех четырех плотно развешаны картины, как на малобюджетной выставке, размещенной в учебном манеже Национальной Гвардии. С того места, где я стою, мне видно многочисленные пейзажи,

натюрморты, портреты и сценки на религиозную тему; некоторые из них помещены в богатые рамы, другие рам не имеют. Мое внимание привлекает картина на третьей треугольной раме слева. Это средних размеров портрет маслом сидящей женщины в белом чепце. Картина Вермеера, которую я видел на обложке журнала «Тайм» в кабинете мистера Розье.

– Это же картины из коллекции Линца! – изумленно говорю я.

Владимир кладет два пальца в рот и громко свистит, и не думая отвечать мне. Я делаю один шаг к полотнам, но он грубо оттаскивает меня назад за здоровую руку.

– Никакого туризма, – хрипло заявляет он.

Еще один мужчина в синем комбинезоне появляется из-за грузовика, и Владимир кричит ему пару фраз по-русски.

– Что произойдет здесь сегодня ночью? – спрашиваю я.

– Что-то или ничего, – отвечает Владимир не допускающим возражения тоном, пока мужчина идет к нам. – Больше никаких вопросов. Это Лев. Ты делаешь, что он тебе говорит, или у тебя будут большие проблемы.

Лев несет два автомата и еще один комбинезон. Он передает автомат Владимиру, а затем помогает мне натянуть великоватую одежду поверх моей собственной, продевая поврежденную руку в рукав с удивительной мягкостью после того, как я вздрагиваю. Владимир снимает изогнутый магазин с одного из автоматов и вынимает патроны, после чего ссыпает их в свой карман. Он ждет, пока Лев застегнет на мне комбинезон, затем перебрасывает ремень незаряженного оружия мне через голову и кладет мою поврежденную руку на затвор.

– Хорошо, – говорит Владимир. – Теперь ты похож на Рембо.

У него звонит мобильный. Взглянув на часы, он протягивает Льву заряженное оружие и отходит на пару шагов, чтобы ответить на звонок.

– Зачем нужны комбинезоны? – тихо спрашиваю я у Льва. Он недоуменно смотрит на меня. Я поддергиваю синюю ткань на груди и оттягиваю ее. – Зачем?

– А, – говорит он. – Чтобы знать, в кого не стрелять.

– А что, будет стрельба?

Лев загадочно улыбается и явно выглядит уже не таким мягким. Владимир сбрасывает звонок, снимает рацию с пояса и рявкает в нее что-то на русском языке.

– Пошли, – говорит Лев, делая мне знак рукой. – Пора.

Владимир стоит в одиночестве и без оружия на первом этаже, когда поднимается погрузочная дверь и в здание врывается холодный воздух. Лев и я находимся на черной железной рабочей платформе, свешивающейся с потолка в трех метрах от пола. Нас на ней пятеро, все с оружием на изготовку. Нас более чем достаточно, чтобы, если понадобится, уничтожить любого, кто зайдет через дверь гаража. Лев стоит сразу за мной, и я физически ощущаю, как он напряжен. В помещение медленно въезжает тягач с прицепом. Лев снимает оружие с предохранителя. Мое сердце начинает бешено стучать, и я понимаю, что задерживаю дыхание. Я хватаю ртом холодный воздух и вижу, как из кабины тягача спускаются трое мужчин. Никто пока не стреляет. Владимир прикасается к кнопке на стене, и погрузочная дверь начинает

опускаться.

Двое из трех приехавших быстро идут к задней части прицепа, а третий присоединяется к Владимиру. Этот последний – крупный парень в джинсах и черном свитере, его лицо спрятано под синей бейсбольной кепкой. Воздух, вырывающийся из кондиционера, заглушает их слова, но язык жестов кажется мне достаточно мирным: они обмениваются рукопожатием, прежде чем начать дискуссию – кажется, по поводу трудностей доставки товара; оба показывают на различные части здания. Мужчина в кепке смотрит на платформу, и я четко вижу его лицо. Я инстинктивно вжимаюсь в Льва, как только узнаю Эрла.

– Какого черта здесь происходит? – шепотом спрашиваю я у Льва.

– Торговая сделка, – отвечает он, отталкивая меня прикладом автомата. – Не шуми.

Платформа находится в тени, и взгляд Эрла проходит мимо меня, не задерживаясь: похоже, он меня не узнал. Несмотря на внешнюю любезность Владимира и Эрла, Лев все еще держит оружие на изготовку, вытянув указательный палец и положив его на спусковой крючок. Сзади прицепа появляются еще двое. Все четверо начинают разгружать оборудование: столы, стулья, прожекторы на треногах, компьютерные мониторы и другую аппаратуру, – и устанавливают их рядом с тягачом с помощью Эрла и Владимира. Повсюду змеятся кабели. Несмотря на шум вентилятора, можно расслышать обрывки реплик, когда мужчины обращаются друг к другу. Говорят они по-французски. Мы со Львом молча наблюдаем за всем сверху.

Француз в вязаном жилете начинает медленно ходить вдоль реек с рамами, справляясь с толстым блокнотом каждый раз, когда осматривает очередное полотно. Он останавливается возле большого пейзажа, засовывает блокнот под мышку и громко хлопает в ладоши, привлекая внимание Эрла. Эрл и Владимир подходят к нему, снимают пейзаж с треугольной рамы и относят к столу. Два других француза ловко снимают раму. Один из них осторожно скребет открытый край полотна и собирает то, что наскреб, на тарелочку, в то время как второй оперирует каким-то сканирующим устройством на колесах, слушая указания третьего, сидящего за монитором.

Похоже, что люди, приехавшие с Эрлом, исследуют картины, проверяя, подлинные ли они, прежде чем согласиться купить их. Я бросаю взгляд на их прицеп. Если я присутствую при акте купли-продажи, то что, интересно, Эрл привез в качестве платы?

Проходят часы. Мужчина с блокнотом выбирает для проверки примерно каждое десятое полотно. Эрл и Владимир заворачивают отобранные им и проверенные его коллегами картины, не прижимая упаковку, и выставляют их вдоль дальней стены склада, возле тягача. Я выжат как лимон, и физически, и психологически, к тому же у меня болит все тело. Я дважды ходил отлить в ведро в дальнем конце платформы, и моя моча была красной от крови.

Наконец рейки пустеют: все картины упакованы. Эрл и Владимир неловко топчутся возле них, пока французы тихо совещаются. Лев пристально, как хищная птица, наблюдает за ними, и его палец все время постукивает по спусковому крючку.

Мужчина с блокнотом поворачивается к Эрлу и показывает ему поднятые вверх большие пальцы. Эрл вынимает из кармана телефон и звонит. Три долгие минуты спустя звонит телефон Владимира. Владимир отвечает на звонок, слушает и выключает телефон. Эрл и Владимир обмениваются рукопожатием, а Лев ставит автомат на предохранитель и опускает его дулом вниз.