Расплата
Шрифт:
Я не думала, что когда-нибудь снова смогу вынести его вид.
— Обойдем с востока, — пробормотал Мекруцио, указывая на извилистую тропу. — Накиньте капюшоны и держитесь ближе.
С каждым шагом к золотому замку моя магия бурлила, словно пыталась утянуть меня обратно в Инфернис. Сердце болезненно ныло в груди, но я сделала вдох, накинула капюшон плаща, и ссутулившись, вышла в поле. Здесь росло несколько деревьев, служивших укрытием, и мы петляли между ними к двери, через которую я когда-то сбежала.
Этим же путем я шла,
Мы перебегали от одной яблони к другой, обогнули край овощных грядок и добрались до стены дворца. Солнце стояло так высоко, что от золота волнами исходил жар, словно оно тоже согревало этот мир.
— Быстро, — Мекруцио метнулся к двери и открыл её.
Я вцепилась в руку Элестора, обтянутую тканью камзола, пока мы прятались за широким деревом, собрала вокруг нас тени и шагнула в темноту, появившись в дверном проёме с другой стороны. Мекруцио вздрогнул, но лишь жестом велел нам продолжать. Мы все трое выросли в этом замке. К моменту моего рождения оба мужчины уже были в расцвете сил, дворец мы знали как свои пять пальцев.
Пробраться по коридорам к библиотеке оказалось легко. Слишком легко — ни слуг, ни стражи, как в прошлый раз.
— Где все? — прошептала я, дёргая за золотую ручку двери библиотеки.
Мекруцио не ответил, когда мы прокрались в место, которое я когда-то считала своим убежищем. Там, над позолоченным камином, висели крылья Рена — так же, как они висели последние три столетия.
Тихо. Слишком тихо.
— Мне это не нравится, — выдохнул Элестор, застыв у меня за спиной, взгляд его скользил по комнате, пока я подходила к очагу.
Звякнул металл, Элестор обнажил оружие так близко, что его плечо коснулось моего затылка.
Хмурясь, я протянула руку, и кончики пальцев скользнули по золотой раме.
— Защита, которую Тифон наложил на его крылья, исчезла…
Я была уверена, что придётся её ломать, и готовилась пробиваться к крыльям силой.
— Давай быстрее, забираем их и домой, — поторопил Элестор, положив руку мне на бок, будто над нами уже нависли невидимые враги.
Я вдохнула. Тени собрались у моих пальцев и скользнули под стекло, пока крылья не исчезли в тёмной магии. Закрыв глаза, я сосредоточилась на покоях Торна, на пространстве рядом со столом, и протолкнула крылья Рена сквозь междумирье. Это была та же магия, с помощью которой он переносил Драйстена, Элестора и меня.
Магия ревела в ушах, словно ветер. Удивительно, что Рен вообще смог сделать это тогда — распятый, опутанный цепями и истекающий кровью. Это было несравнимо сложнее, чем хождение свозь тени, и каждая клетка моего тела хотела последовать за крыльями, вернуться
— Мекруцио, идём. Мы уходим.
По комнате прокатился звук шагов.
Рука на моём бедре болезненно сжалась, и я застыла, распахнув глаза. Крылья исчезли, на их месте осталась лишь белая основа, к которой они были прикреплены, а Элестор толкал меня ещё дальше себе за спину.
— Ах ты ублюдок, — процедил он сквозь зубы.
Я обернулась, и у меня расширились глаза при виде сияющих золотых доспехов, заполнивших библиотеку. Куда ни глянь — позолоченные солдаты: одни входили через дверь, другие выходили между стеллажей. Мы были окружены, а запах смолы кратуса стоял в воздухе так густо, что я не понимала, как не учуяла его раньше.
И там, в самом центре, Мекруцио с печальной улыбкой прижал ладонь к сердцу и склонил голову.
— Прошу простить меня, myhn lathira.
Я не успела даже призвать магию, как металл рассёк воздух, и первый болт пробил Элестора прямо в сердце. Мои тени взметнулись, но следующий болт пронзил мое плечо, и тёмная металлическая цепь дёрнула меня вперёд. Тени дрогнули, снова набрали силу, прежде чем полетел следующий болт, и еще один… и еще, пока каждая моя конечность не была пробита, как когда-то у Рена.
Элестор закричал. Его взгляд был прикован не к болту в груди, а ко мне. Я дёрнулась, и по комнате разнёсся тошнотворный хруст — плечо вылетело из сустава, и я рухнула на колени рядом с ним. Его крик затихал, сменяясь беззвучным движением губ, раз за разом повторявших одно и тоже.
Он шептал имя, пока каждая нить его магии вытекала из тела, пока вены чернели, а смола заполняла тело. Кровь, отравленная ядом, стекала из уголка рта, и с каждым вдохом её становилось все больше, пока под ни не собралась лужа.
Горло жгло от моих попыток дотянуться до него, но цепи удерживали меня. Каждый его вдох был слышимой агонией и ударом по моему сердцу из-за бога, которому я доверила свою жизнь. Прежде чем я смогла его удержать из меня вырвалось рыдание.
— Я позабочусь о Жозетте, — прохрипела я, не сводя с него глаз, раз уж не могла обнять его в момент смерти, и наклонилась достаточно, чтобы прижаться лбом к его лбу. — Я клянусь тебе в этом, друг мой.
Лишь пустой, хриплый выдох, затем вздох облегчения, прежде чем глаза Элестора, белки которых подернулись тошнотворной серостью, соскользнули с моего лица на потолок, и меня резко дёрнули прочь. Я ненавидела то, что во мне было достаточно магии, чтобы чувствовать, как сила покидает его тело, но недостаточно, чтобы спасти его. Ненавидела то, что ощущала его душу, зависшую рядом со мной на одно мгновение, прежде чем он ушел навсегда, и всё же не могла утешить его в этот последний миг.
Глаза щипало от слёз, которые я не хотела проливать перед этими чудовищами, и все же я упиралась каблуками в ковёр, когда они рывком подняли меня и попытались потащить вперёд.