Расплата
Шрифт:
— Мне весьма нравится, как его голова смотрится на моей каминной полке. Может, добавить туда и твою?
Тень улыбки коснулась моих губ, тени скользнули с моих рук к его. Я нырнула под его руку, вывернув его кисть и приставив клинок уже к его горлу, шепнув на ухо:
— Нет, но мне весьма нравится идея водрузить твою голову на свою.
Смола кратуса поблескивала на кромке лезвия, запах которого был настолько тяжелым, что я чувствовала его землистый аромат. Перчатки я потеряла в море, и я прижала ладонь к его коже, не причинив вреда. Значит, он вечный, как я и предполагала. Он снова рассмеялся, похлопав меня по руке,
— Ладно, малышка, предлагаю мир.
Но я не отпустила его, лишь усилила хватку и магию.
— Где мои спутники?
— Ты мудрее, чем кажешься. Отпусти, и скажу.
Тени плотнее обвились вокруг него, лезвие надавило на кожу, но не прорезало ее. Что-то похожее на гордость заструилось вокруг нас, его одобрение стало почти осязаемым, словно оно гладило меня по щекам.
— Очень хорошо, Оралия, Lathira na Thurath. Они ждут тебя в большом зале, живые и невредимые.
— Отведи меня к ним, — приказала я.
Он кивнул.
— Пожалуй, ты и впрямь его истинная пара. Меня зовут Гунтар, малышка. Тебе стоит его запомнить.
Прежде чем я успела ответить или подтолкнуть его вперед, бог рассек рукой воздух, и мои тени и нож в руке исчезли, словно дым. Он вывернулся из моего захвата и толкнул меня в грудь, вышибая дух коротким «ух».
Внезапно я оказалась на иссиня-черном океанском дне, захлебываясь водой.
А затем, моё сердце остановилось.
ГЛАВА 36
Оралия
Я моргнула, и яркий солнечный свет залил моё лицо. Воздух был тяжелым от аромата специй и гула толпы, как на рынке. Пятна красок обрели четкость, подобно диким цветам, усыпавшим склон горы.
Мицельна. Царство людей.
Я повернула голову и заметила за спиной огромные корабли. Люди выстроились в очередь, принимая бочки и ящики, которые грузили на узкую повозку. Вокруг них стояли люди, походившие на солдат, их руки покоились на оружии в ножнах. Когда один из них обернулся, на его шее блеснуло серебро — будто кто-то вжал монету глубоко в кожу, прямо над пульсом. Теплый ветерок коснулся моих волос и всколыхнул тонкую ткань платья.
— Оралия? — голос бога со шрамами был знаком мне даже спустя столько времени.
Но когда я повернулась к нему, меня отбросило назад. Я взмахнула руками, и колени с глухим стуком ударились о каменный пол внутреннего дворика в Япетосе. Потоки воды хлынули из носа и легких, магия заколола на затылке. Передо собой я видела ноги в сандалиях. Бог, представившийся Гунтаром, схватил меня за волосы, заставляя встать на колени, пока меня продолжало рвать водой.
Нож в его руке мерцал в слабом свете дворика, и, хотя мои тени взвились ему навстречу, он с легкостью прорвался сквозь них, вонзая лезвие мне в грудь. Я ахнула, согнувшись над клинком; кровь стекала с моих губ на камни. Один удар сердца. Затем другой.
Периферию зрения заволокло тьмой, я захрипела. Смола кратуса была слишком сильной и быстро разъедала мои кости. Гунтар обхватил рукоять и резким движением вырвал клинок. Крик сорвался с моих губ, слезы хлынули по щекам — это была чистая агония. Я не могла ни дышать, ни видеть. Кровь подступила к горлу, и я провалилась во тьму.
Я рывком села, жадно хватая воздух, и зажмурилась от яркого света. Сердце грохотало
— Что происходит? — взмолился он, опускаясь на одно колено.
Но я не знала. Я знала лишь пытку остановившегося сердца. Я вцепилась в ворот его туники, глядя в его яркие, разные по цвету глаза.
— Кажется, я… —
Очередной рывок, и на этот раз меня потянуло вперед. Под ладонями — лужа моей собственной крови, а в руке Гунтара все еще поблескивал клинок.
Чьи-то ладони обхватили моё лицо. Я задыхалась, пока меня поднимали, и два молочно-белых глаза уставились в мои. Эта богиня передо мной будто вся состояла из одних острых линий, вплоть до изгиба губ и прямых рыжих волос, цеплявшиеся к моим мокрым щекам, пока их трепал ветер, и она ощупывала моё лицо.
— Что ты видишь? — спросил Гунтар, крепче сжимая мою голову.
Мои руки соскользнули с запястий бога, и, хотя тени плясали перед глазами, обвиваясь вокруг меня и Гунтара, они не могли дотянуться до неё. Я вытолкнула силу наружу, заставляя тени превратиться в пламя.
— Довольно, — скомандовал он, встряхнув меня резким движением руки.
Богиня, казалось, была совершенно не впечатлена этим зрелищем, она лишь продолжала изучать черты моего лица, что-то напевая себе под нос. Солнце слабо светило над головой. Оно так отличалось от солнца в Мицельне, было каким-то более холодным. Но я всё равно зажмурилась. Ее образ передо мной замерцал: внутренний дворик сменился сначала пристанью, где я была мгновение назад, затем широким полем у дворца Эферы, и снова двориком. Я моргнула, и вдали возник замок Инферниса, металл зазвенел в ушах, а затем — тишина дворика, лишь мое сердцебиение и дыхание богини.
— Отпусти меня, — едва слышно прохрипела я.
— Петра, что ты видишь? — переспросил Гунтар, не обращая на меня внимания.
Замок снова промелькнул перед глазами, и мне показалось, что вдали я вижу фигуру: по рукам стекает кровь, грудь тяжело вздымается. Были ли это крылья за спиной, или руки были заломлены назад, создавая такую иллюзию? Рядом с этой фигурой, словно дождь, капала кровь, и крики разрывали воздух. И снова дворик, богиня, чьи губы еще сильнее сжались от сосредоточенности, а розовый румянец залил её веснушчатые щеки.
— Кто это был? — спросила я, соскальзывая на камнях в тщетной попытке подняться.
Хватка Гунтара усилилась, его свободная рука легла мне на плечо. Он ворчал, веля успокоиться и замолчать, но я лишь смотрела на богиню.
— Что это было? Это выглядело как…
— Инфернис, — ответила богиня.
Её голос окутал нас, словно саван. Даже солнце в небе померкло. Кончики её пальцев коснулись моих губ, затем её руки опали, подобно листьям, слетающим с дерева.
— Вселенная сходится вокруг тебя. Она вливает свою энергию в твой источник, свою магию. Невозможно остановить то, что грядет, и невозможно изменить то, что уже свершилось. Свет и тьма, огонь и тень, солнце и дождь, жизнь и смерть, гибель и расплата. — Она вскинула голову, переводя молочно-белые глаза на бога рядом.