Чтение онлайн

— Да. — Это слово было не вопросом, а скорее подтверждением того, что Драйстен говорил. Мои плечи тяжело поникли, я ссутулилась так сильно, что едва не сползла на пол. Я надеялась почувствовать своего рода… триумф, собирая эти части Рена, но в горле лишь нарастал ком ужаса, готовый вырваться наружу.

— Нам нужно обсудить то, что произошло, — сказал он, тщательно подбирая слова.

Внимание Торна переключилось на нас, его рыжеватые брови сдвинулись в одну линию.

— Что произошло, Ваша Светлость?

Этот титул резал слух. Титул

Рена, а не мой, и у меня в Инфернисе было слишком мало времени, чтобы к нему привыкнуть. Даже сейчас мне хотелось оглядеться по сторонам, чтобы увидеть, к кому обращается Торн.

Я сжимала и разжимала ладони, тот же обжигающий жар пульсировал в венах. Я не могла подавить его так, как другие свои силы, которые просто ждали под поверхностью. Эта мощь была странной, словно конечность, о существовании которой я и не подозревала, или незнакомец, вцепившийся мне в спину. Часть меня, но неведомая. Я объяснила, что случилось на горе: как жар разгорался внутри меня, словно погребальный костер, и как мои тени превратились в огненные канаты. Но каждое слово я адресовала останкам своей пары, боясь того, что увижу, если посмотрю на Торна.

Я не знала, что обожгло Элестора и Драйстена. В тот миг, когда моя магия изменилась, на их коже вздулись волдыри, даже у Элестора. Именно Драйстен восполнил эти пробелы, объяснив, что, когда пламя проявилось, оно горело, словно самостоятельный монстр — он видел в огне странные очертания.

— Звезды, — выругался Торн.

Я подавила волнение, взглянув на него.

Он медленно обошел стол и остановился передо мной, прижав руку к сердцу и склонив голову.

— Вселенная благословила нас, даровав такую силу нашей стороне. Это дар, Оралия. Дар.

Прикусив щеку изнутри, я кивнула.

— Он кажется необузданным, словно дикий зверь внутри меня.

— С твоими тенями было так же, разве нет? До того, как вы с Реном начали тренироваться, до того, как помогла Морана, я много раз слышал от тебя, что они кажутся живыми и пугают тебя.

Нахмурившись, я снова посмотрела на стол. Разумеется, всё королевство слышало, как мы с Реном препирались на его землях, ходя друг за другом по пятам в отчаянной попытке оставить последнее слово за собой.

— Есть ли здесь, в Инфернисе, кто-то с подобной силой? — спросил Драйстен, когда я не ответила, погрузившись в воспоминания о Рене.

Торн поджал губы, и в уголках его глаз залегло напряжение.

— В чем дело? — надавила я, когда он не ответил. — Неужели здесь никого нет?

Покачав головой, Торн провел рукой по бороде.

— Есть один, но он… странный. Зейн занимает место во внутреннем круге Рена уже тысячи лет как дитя вневременного бога, как и я. Но он нелюдим, как и Морана, и предпочитает проводить время в Лабиринте, а не в замке.

Лабиринт. Странное творение природы между Ратирой и Пиралисом, на которое я часто заглядывалась, но так и не решилась исследовать. Странно, что бог предпочитает проводить там время, но я лишь издала негромкий

звук согласия.

Утром я найду Зейна и расспрошу о его силе, чтобы узнать, сможет ли он помочь мне разобраться в моей собственной. Но сейчас ноги налились тяжестью, пока я поднималась по лестнице, не в силах найти силы даже на то, чтобы призвать тени и перенестись в наши покои. Уверена, я уснула прежде, чем голова коснулась подушки Рена, и образы его лица уже плыли в моих мыслях.

ГЛАВА 20

Ренвик

Прошли дни или часы? Недели или столетия? Я не мог сказать, пока мы бродили в междумирье. Каждый раз, закрывая глаза, я видел Оралию: её лицо, искаженное горем, её крики, звучащие в моих ушах. Это было не то воспоминание, которое я хотел хранить о своей паре, и всё же именно оно жгло ярче всего, когда мы останавливались на отдых, когда моя мать расправляла крылья и взмывала в небо для коротких полетов, оставляя меня прикованным к земле. Я и не знал, что это зрелище может причинять такую боль.

Рядом возвышалась высокая гора, её зазубренная черная вершина была видна с того места, где мы находились. Я застонал, раздражение зудело в моих венах, пока Астерия сидела под узловатым деревом, кора которого казалась черной в вечной ночи.

— Какой смысл в этих скитаниях? — слова сорвались сквозь стиснутые зубы, ногти впились в ладони.

Астерия печально посмотрела на меня, обхватив колени руками, её серое одеяние осталось нетронутым милями, что мы прошли, и дикими лесами, что мы пересекли. Время здесь было иным. Я чувствовал это с каждым вдохом, хотя и не мог осознать эту разницу. Но мы странно двигались сквозь пространство: один пейзаж перетекал в другой, словно миры сворачивались сами в себя.

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я сказала, что в моих странствиях есть какой-то смысл, — пробормотала она, протягивая руку, чтобы погладить ствол рядом с собой. — Но его нет.

— Тогда зачем мы идем? Куда мы направляемся? — мой тон был резким, слишком резким.

Её лицо лишь отразило печальное смирение.

— Я брожу по этому миру тысячелетиями, сын, и лишь с одной целью — отогнать печаль, что подкрадывается, стоит мне остановиться. Дабы убежать от безумия, которое маячит тенью после столь долгого одиночества.

Огонь моего раздражения вспыхнул настоящим пожаром. Тифон сделал это — сообщник нашего отца, он обрек мою мать на эти… страдания. Я взревел, обратив свою ярость на дерево перед нами. Я обрушил кулаки на его острую кору, крича, когда древесина разлеталась в щепки под моими руками, а костяшки пальцев взрывались болью.

Оралия вспыхивала перед глазами, её испуганное лицо было очередной раной на моем сердце. Я взревел снова. Удары никак не помогали унять бушующий прилив ярости. Напротив, боль только росла, множилась, пока я не зашелся в тяжелом дыхании посреди ночи, а мои крики не отразились эхом от склона горы.