Чтение онлайн

Гостем Джата был его протеже, Махмуд Азиз, который шел сейчас по садовой дорожке. Он всегда выглядел так, словно единственной его заботой в жизни было набрать побольше очков в товарищеской игре в крикет. Джат знал, насколько обманчив этот вид: именно Азиз организовал самые жестокие теракты с момента возвращения в Пакистан Беназир Бхутто. Он даже взял на себя ответственность за ее убийство, что могло оказаться правдой: Махмуд Азиз плотно сотрудничал с «Аль-Каидой». Джат работал с ней с две тысячи десятого года, когда в отместку за американские бомбардировки

они вместе устроили нападение на колонну НАТО.

Тщательно выбритый, с короткой стрижкой и европейскими чертами лица, Махмуд Азиз не был похож на пакистанца. Люди совсем не так представляют себе радикальных исламистов. Двадцать из тридцати семи лет жизни Азиз провел в Аптон-Парке и даже по-английски говорил с лондонским акцентом. Амир Джат считал это весьма полезным и ожидал, что у того найдутся надежные осведомители в Лондоне.

Генерал молча вручил Азизу конверт с десятью тысячами долларов. Он не объяснил, зачем эти деньги, – они лишь служили напоминанием о том, что Джат поддерживает Азиза. Тот принял подарок обеими руками, тем самым выражая признательность.

– Ас-саламу алейкум, – приветствовал гостя Джат.

– Ва-алейкум ас-салам, – ответил Азиз.

Несколько минут они расспрашивали друг друга о здоровье родных и близких. С Азизом Джат вел себя намного уважительнее, чем с другими. Наконец они присели, и Джат налил гостю чаю.

– Слышно ли что-нибудь о готовящихся в Лондоне операциях? – спросил он.

– Мои люди ничего не планируют, Олимпийские игры – слишком очевидная цель. Все объекты охраняются денно и нощно, – пояснил Азиз. – После терактов две тысячи пятого года МИ-пять удвоила штат агентов, они неустанно следят за нашей общиной. Лишь недавно нам удалось вычислить троих шпионов, которые сорвали атаки на Лондон, Париж и Берлин в две тысячи десятом. Мы не хотим еще больше раскрывать карты перед британской, французской и немецкой разведкой, поэтому наша политика остается прежней – искать легкоуязвимые цели и не вызывать подозрений. Я очень удивлюсь, если другие группировки решатся на масштабную операцию в такое время.

– Операция, о которой меня поставили в известность, не прямое нападение, а скорее вспомогательная мера, способ оказать давление.

– А конкретнее? – заинтересовался Азиз. – Мы ведем несколько потенциальных целей, но…

– Нет-нет, это совсем не то, – поспешил уточнить Джат. – Речь идет о похищении.

– Ради выкупа?

– Возможно.

– Или ради информации? Компрометирующей, скажем, правительство и выставляющей его в дурном свете? В Лондоне такое тяжело провернуть. Не думаю, что кому-то удавалось. Трудно удерживать человека в таком большом и густонаселенном городе, где кругом шныряет полиция и агенты МИ-пять.

– Значит, ваши люди в этом не замешаны?

– Вероятность крайне мала, но я могу проверить.

– Есть кто-нибудь в Лондоне, кто мог бы организовать такую операцию?

– Смотря о ком речь. Политик, бизнесмен?..

– Статус человека значения не имеет. Важны обстоятельства, – ушел

от прямого ответа Джат. – Нужно найти, где держат заложника, и перехватить его.

13 марта 2012 года, вторник, 7:05

Северный Лондон, Хакни, Бранч-плейс

– Уже седьмой час! Где тебя черти носили? – буркнул Дэн, отрываясь от чтения документов.

Он вынул из ушей наушники и выключил диктофон.

– Волосы отращивал, – огрызнулся Бритый. – Для маскировки.

Он с усмешкой погладил гладкую, как бильярдный шар, голову.

– Избавился от фургона?

– Поэтому-то и задержался. Я кое-что придумал…

– Не нравится мне, когда ты начинаешь думать самостоятельно.

– Приходится это делать, пока ты тут сидишь и готовишься играть в «Слабое звено»!

– Я прорабатываю план, – отрезал Дэн. – Объект исследования: Алишия д’Круш. Так что с фургоном?

– Отогнал его к приятелю.

– И что, он выкрасит его в розовый цвет и повесит шторки на окнах?

– Еще чего! Фургон пошел под пресс. Он теперь под кофейным столиком поместится.

– То есть ты отправил его на свалку?

– Ага. Его ни за что не найдут.

– А номера?

– Утопил в канале.

– Где находится эта свалка?

– На Три-Колтс-лейн.

– Это же Бетнал-Грин, – застонал Дэн. – Практически на заднем дворе у Пайка. Твой приятель способен держать язык за зубами?

– Ясное дело. К тому же у него на свалке отличное оборудование.

– Все равно это слишком близко.

– Знал бы кого в Уотфорде – отогнал бы фургон туда, – разозлился Бритый. – Ты, в натуре, как себе это представляешь? Приезжаю я, значит, к абсолютно незнакомому чуваку и говорю, что хочу немедленно избавиться от тачки? А этого парня я знаю, он надежный.

– Пока кто-нибудь не запугает его сильнее, чем ты.

– Это Пайк, что ли? – усмехнулся Бритый. – Да он туда дорогу не найдет. Его карта обрывается на берегу Темзы.

– Ты это уже говорил. Ладно, хорошо хоть газету не забыл купить.

– Как там наша пациентка? – Бритый бросил Дэну свежий номер «Сан».

– Должна скоро вернуться. Полчаса назад отправил ее в магазин за сэндвичами.

– Черт, какая муха тебя укусила?! – рявкнул Бритый.

Он заглянул в спальню, чтобы удостовериться, что Дэн шутит.

– Да спит она, – сказал тот. – Я приковал ее к кровати наручниками. Давление, температура и пульс в норме. Все хорошо. Ничего получше «Сан» не нашлось? Не хочу, чтобы нас держали за кретинов.

– «Дэйли стар» уже разобрали. – Бритый не отводил взгляда от спальни.

– Чаю заваришь?

– Ладно. – Бритый закрыл дверь. – А ты пока расскажи, что выяснил о нашем объекте исследования.

– Сам читать не умеешь?

– Я лучше запоминаю, когда мне рассказывают. Даже в газетах только фотографии смотрю.