Чтение онлайн

– Выпей, дитя мое. Ты замерзла, тебе надо поспать. А завтра посмотрим, что к чему.

Агнес медлит. Что, если напиток отравлен? Если ведьма все-таки злая? Но потом она видит улыбку на лице женщины и начинает пить горячее сладкое варево.

– Где твои родители? – спрашивает ведьма.

Агнес молчит.

– Ты заблудилась в лесу? – спрашивает старуха, и во взгляде ее вдруг проскальзывает беспокойство. – Господи, может, с ними что-то случилось? Говори же!

Агнес

молчит.

Всякий раз, когда она хочет ответить, к горлу подступает комок. Она видит размытые силуэты, лежащие возле повозки, как изорванные куклы, укрытые тенью. Только Агнес откроет рот – и тени проясняются, разоблачают ее тайну. Поэтому она предпочитает молчать.

Агнес неосознанно поднимает руку к груди и запускает за пазуху. И достает небольшую подвеску на цепочке. Это украшение, которое кучер Иероним отдал ей, перед тем как сбежать. Агнес припоминает его последние слова: «Не теряй его, поняла? И отдай только тому, кому доверяешь! Он сбережет его для тебя».

Взгляд ведьмы падает на украшение. Она наклоняется к Агнес, чтобы рассмотреть блестящий предмет. И невольно вздрагивает, словно тот раскален добела.

Это кольцо. Перстень с изображением бородатого человека.

– Откуда оно у тебя? – спрашивает ведьма.

– От… мамы, – отвечает Агнес сиплым голосом, как птенец, выпавший из гнезда. – Где моя мама?

Это ее первые слова после нападения.

Агнес тихо вскрикнула и проснулась.

Как обычно, ей потребовалось время, чтобы сообразить, где она находится. Услышав снаружи звон кружек и смех мужчин, она устало опустилась на ложе. Но дыхание не успокаивалось, глаза болели от дыма.

Она видела кольцо! То самое, которое в прошлом году таинственным образом оказалось у Парцифаля и которое носил теперь на шее Барнабас. Она уже держала его в руках в детстве! Оно висело у нее на шее тогда, в задымленной хижине незнакомой женщины…

В задымленной хижине?

Агнес вздрогнула. Она наконец поняла, почему в последнее время видела эти сны. Никакое это не волшебство, а всего лишь дым: он пробудил в ней воспоминания, как впавшего в спячку дракона! Густые клубы дыма напомнили о странном домике женщины. А предыдущее сновидение вызвала к жизни повозка Барнабаса и сложенные в ней кожи. Запахи и ощущения вернули ее в детство! Теперь стало ясно, почему сновидения в Трифельсе начались сразу после того, как к ней попало кольцо. Агнес уже знала о нем! Кольцо взворошило воспоминания, которые дремали где-то в глубинах ее души. Она словно вошла в темную комнату, которая долгое время была заперта.

Агнес вдруг вспомнила, что говорил ей когда-то отец Тристан.

А что касается кольца, я хотел бы кое о чем попросить тебя, Агнес. Не носи его на пальце и не показывай никому! Пообещай мне.

Агнес поджала губы. Что за тайну хранил этот перстень? И что случилось тогда с матерью? Отец всегда утверждал, что она умерла от лихорадки. Но, скорее всего, мама погибла во время того нападения. И незадолго до этого отдала кольцо Агнес. Почему…

– Эй, Самуэль! –

прогремел вдруг низкий голос Барнабаса и прервал ее размышления; очевидно, мужчины до сих пор пьянствовали. – Буди эту ленивую девку в телеге. Пусть отрабатывает изведенное пойло. Пока смотрителю жопу им полоскать не начала!

Мужчины взвыли, и Агнес поднялась, пока Самуэль не выгнал ее пинками. Спускаясь с повозки, она мельком взглянула на цепочку на шее у Барнабаса, чуть не магическим блеском сверкавшую в свете костра.

Самое время забрать кольцо.

У Агнес уже созревал план.

В полдень следующего дня по переулкам Майнца, шатаясь, брел мужчина. Он с трудом держался на ногах. Одежда его была далеко не так ухожена, как в начале пути. Камзол весь в дырах, к разодранным штанам присохли пятна крови, сломанные ребра причиняли адскую боль. Но он хотя бы был жив. Чего не скажешь о многих других, которые в последние недели вставали у него на пути.

Люди, что попадались навстречу, чувствовали исходящую от него угрозу. Они обходили его стороной и ступали по зловонной жиже водосточных желобов, лишь бы не приближаться к нему. А если и проходили мимо и бросали мимолетный взгляд под капюшон, то тихонько вскрикивали. Некоторые крестились.

Глаза незнакомца сверкали на лице цвета черного дерева, как у легендарного пустынного льва. Темные волосы вились на лбу, словно извивающиеся змеи. Путников вроде него жители Майнца знали только по картинкам или кошмарам. Поэтому горожане шептали молитвы и спешили прочь, рассказать друзьям и родным о странном чернокожем человеке.

Каспар поднял глаза к громадине собора, которая служила ему ориентиром в хитросплетении переулков и залитых нечистотами улиц. Когда-то Майнц представлял собою центр Священной Римской империи. Кайзер Барбаросса после посвящения в рыцари своего сына устроил здесь самое пышное, необузданное празднество Средневековья. Позднее Фридрих II короновался в здешнем соборе. И некий Иоганн Гуттенберг почти сотню лет назад изобрел в Майнце печатный станок, распространенный теперь по всей Европе. Но по сравнению с Парижем, Лондоном или Константинополем город казался захолустным. Грязь в переулках стояла по щиколотку, многие из фахверковых домов обветшали и едва не разваливались. Впрочем, здесь, по крайней мере, было цивилизованное место, где путник вроде Каспара мог чувствовать себя в относительной безопасности.

В свое время заказчик обозначил для него посредника, к которому он мог обратиться в случае крайней необходимости. И нынешний случай был явно из таких. Вот уже второй день Каспар едва держался на ногах. Путь в Майнц стоил ему немало крови, пота и слез. Он остановился и тяжело задышал, сотрясаемый очередным приступом лихорадки. Потом поплелся дальше в поисках вполне определенного адреса.

Три суеверных угольщика в лесу едва не стали его погибелью. Они с головой закопали предполагаемого демона и ушли. Смертельная ошибка, потому что Каспару удалось самостоятельно освободиться. Он прошел по их следу и позаботился о том, чтобы в последние минуты своей жизни угольщики поверили, что на них действительно напал демон. Таким образом ему удалось вернуть и свое оружие. Но при падении с лошади он сломал несколько ребер, и его свалила тяжелая лихорадка. Почти целую неделю Каспар пролежал в хижине углежогов, а три трупа разлагались снаружи, пока их не разорвали дикие звери.