Чтение онлайн

– Орудийщик? – спросил наконец рыцарь тихим голосом. – В самом деле? Значит, в такое время ты наверняка служишь какой-нибудь армии. Как знать, может, даже Швабской лиге?

Матис ретиво замотал головой.

– Нет-нет! Я выучился ремеслу у своего отца в графской крепости. В жизни не был за пределами Васгау. И ни за что бы…

Рыцарь выбросил вперед железную руку и так крепко схватил Матиса за горло, что тот едва не задохнулся. Перед глазами поплыли цветные круги, и сам он стал дергаться, точно рыба на крючке.

– Ты врешь, как дышишь! –

прошипел военачальник. – Но тебе повезло. Нам как раз нужен умелый орудийщик. Особенно теперь, когда впереди Вюрцбург. Так что до тех пор, пока ты сражаешься на нашей стороне, меня не волнует, чем ты доселе занимался.

Он разжал руку, и Матис с хрипом опустился на пол.

– Крестьяне отважны, но ни черта не смыслят в тактике и огнестрельном оружии, – продолжал Рыцарь более спокойно. – Я готов забыть ваше наглое вранье, если хотя бы в этом ты сказал правду и действительно служил орудийщиком. А ежели нет, то я лично заряжу вас в пушки и выстрелю по Вюрцбургу… Стража!

Он повернулся к двум скалящимся стражникам и махнул рукой.

– Отведите этих двоих к орудиям. Есть там одна старая пушка, которую не получается нормально зарядить. Пусть парень покажет, на что способен. Если оплошает, вы знаете, что делать.

Когда пленники в сопровождении нескольких крестьян шагали по окутанному тьмой лагерю, Мельхиор украдкой повернулся к Матису.

– Обязательно было говорить, что вы орудийщик? – прошептал он. – Теперь мы либо взлетим на воздух вместе с пушкой, либо сами станем ядрами. Мы почти нагнали ландскнехтов – и вот теперь сударыня снова стала недосягаемой!

– Ну а вам непременно надо было назваться паломником на пути в Рим? – отпарировал Матис. – Это же бунтующие крестьяне! Папа для этих людей хуже Антихриста.

– Крестьяне остались верующими. Да и не мог же я предположить, что предводителем они изберут именно однорукого Гёца…

Матис растерянно взглянул на менестреля.

– Вы его знаете?

– Гёц фон Берлихинген, франконский рыцарь-разбойник и злодей. Он родом из знатного дома и воспитывался при дворе Ансбаха. Но со временем проявился истинный его характер. Во Франконии он постоянно затевал междоусобицы, против моей родни в том числе, – Мельхиор мрачно кивнул. – Примкнуть теперь к мятежникам – это очень на него похоже. Всюду, где можно пограбить, Гёц тут как тут.

– А эта… железная рука? – робко вставил Матис. – Ничего подобного не встречал.

– Во время осады Ландсхута шальная пуля раздробила ему правую руку. Досадно, что он не помер тогда от горячки! Во всяком случае, после этого Гёц сделал себе две железные руки: одну – для торжественных случаев, и вторую – для боя. С последней вам как раз и довелось познакомиться. Говорят, Гёц может даже держать в ней меч, и весьма недурно…

Тем временем их провели в ту часть лагеря, которую сторожили с особым тщанием. В образованном палатками и кострами кругу помещались с десяток грязных, частью погнутых орудий, установленных

на лафеты или двухколесные повозки. На других повозках стояли бочки, в которых, как предположил Матис, держали порох.

– Вон та дальняя пушка, – сказал один из крестьян и показал на грязную, позеленевшую болванку из бронзы. – Мы раздобыли ее при штурме Вайнсберга. Михель Ройдер, наш кузнец, говорит, что заряжать эту штуку слишком опасно, – он ухмыльнулся. – Но ты и твой изящный приятель можете попробовать.

Матис подошел к орудию и поверхностно его осмотрел. Это была так называемая серпентина, установленная на лафеты и стреляющая десятифунтовыми каменными ядрами. Жерло и запальное отверстие были забиты копотью, следовало заменить разбитые колеса. Однако заметных трещин в бронзе Матис не обнаружил.

– Мне нужен шпатель и скребок, – обратился он к караульным, поглядывавшим на него с любопытством. – Потом – небольшой бочонок пороха крупным зерном, сухой фитиль и десятифунтовое… – он помедлил, – нет, восьмифунтовое ядро. Есть у вас что-нибудь?

Караульный неуверенно кивнул и прошел с некоторыми из крестьян к повозкам с порохом.

– Ну и?.. – шепнул ему Мельхиор. – Сумеете ее починить?

Матис вздохнул.

– С Божьей и вашей помощью – возможно. Ей не меньше пятидесяти лет. В любом случае, придется ее основательно прочистить.

Когда караульные принесли все, что нужно, крестьяне встали на почтительном расстоянии и стали наблюдать, как Матис с Мельхиором принялись счищать с серпентины медянку и остатки пороха. При этом юноша еще раз проверил, нет ли где трещин, прочистил запальное отверстие и, словно одержимый, отдраил жерло. Работа растянулась до предрассветных сумерек, но наконец-то Матис начал засыпать в орудие порох.

Один из крестьян устало поднялся и протер глаза.

– Не вздумай стрелять в нашу сторону, – пригрозил он. – Иначе помрешь медленной смертью.

Матис лишь покачал головой, глядя в рассветное небо. Он был вымотан и взволнован. Как всегда, работая с орудиями, юноша впал в состояние, подобное трансу, и лишь теперь чувство это медленно отступало. Мельхиор подле него едва держался на ногах. Его дорогой наряд почернел от сажи и пороха, лицо побледнело и осунулось.

– Хороший день занимается, – сказал менестрель, устало улыбаясь. – Думаю, настало время продемонстрировать ваше искусство. Моя жизнь целиком в ваших руках. Кто бы мог подумать об этом пару месяцев назад?

– А моя жизнь – в ваших, – тихо ответил Матис. – Если вы не вычистили дуло как следует, то яркая вспышка будет последним, что мы с вами увидим.

Он огляделся по сторонам и показал на одиноко стоящий сарай посреди вытоптанного поля. Ветхое строение находилось на расстоянии примерно трехсот шагов.

– Там кто-нибудь есть? – спросил Матис у крестьян, сбегавшихся со всех сторон.

Солнце уже поднялось, и по лагерю разнесся слух, что предполагаемый орудийщик собирался показать свои умения.