Расплата
Шрифт:
Филипп хмыкнул и продолжил немой осмотр, правда, ее глаза его уже не интересовали — пытливый взгляд гурмана ощупывал скрытое под тонким платьем тело возможной наложницы. Вроде ничего! Не костлявая, но и не толстая, есть за что подержаться, только вот рыжая… Рыжих он не любил. Впрочем, на пару раз сгодится — не отказываться ж теперь.
— Точно девственница? — спросил Филипп стоящего рядом маркиза.
— Лекарь уже проверил. Точнее не бывает.
— Хорошо, — кивнул Филипп и сделал шаг к пленнице.
— Я не стану Вашей любовницей! — прошипела девушка.
— Кто тебя спрашивать будет? — мельком
— Я не стану Вашей любовницей! — завопила девушка и бросилась в сторону от Филиппа — чего бы ей это ни стоило, она не позволит ему даже прикоснуться к себе!
— Дура, не дергайся, — стальная хватка маркиза в мгновение ока перехватила девчонку; Адриан уткнулся в копну рыжих разметавшихся по плечам волос и прошипел тихонько над самым ухом: — Делай то, что просят, если жить хочешь. Раскройся! Раскройся, я сказал!
Но девушка, зажатая в стальных объятиях, не слушалась — все билась, пытаясь вырваться, пытаясь прикрыть наготу руками. Бесполезно. Беспомощные слезы хлынули из глаз, отчаянный визг превратился в жалобные всхлипы — она не хочет становиться наложницей, и побрякушки обещанные даром не нужны; отпустите с миром и забудьте, что существует она на белом свете!
— Отпускай, — раздался голос Филиппа. — Не хочет — не надо. В казарму ее.
— Филипп! — возмутился маркиз. — Я столько бегал за этой девкой, чтоб достать ее тебе! Ну да, дурная, но не губи ты слету! Дай мне пару деньков — я ее шелковой сделаю!
— Адриан, я не собираюсь ни за кем бегать и никого упрашивать. Тем более, эту пигалицу. Я сказал в казарму — значит, в казарму. И вообще, что-то ты сегодня слишком много перечишь — прекращай, а! Если такой умный и жалостливый, пусть потом то, что останется от нее, принесут на денек в зал — авось, другие впредь думать будут, а не рот свой раскрывать. И вообще, рыжих мне больше не приводи. Завтра утром жду тебя, а сейчас отведи ее в казарму — порадуй своих солдатиков.
— Ну Филипп!
— Это приказ. Не зли меня, Адриан. Узнаю, что девку отпустил — сам знаешь, что с тобой сделаю.
Филипп резко развернулся и пошагал прочь из зала, оставив друга чертыхаться за спиной.
— Ну что, допрыгалась, гордячка? — не без досады проговорил маркиз, выпуская пленницу из рук. — Да ты ему не больше, чем на пару раз нужна была б, а теперь…
— Что теперь? — не унималась девчонка, пока еще не понимая, не осознавая, на какую участь ее обрекли спокойным тихим приказом. — Выслужиться перед ним хотел, да? Девственницу ему нашел? Ах какая досада! Так тебе и надо! Сказала, что не лягу под него, значит, не лягу!
— Тебя солдатне отдали, дура, — рявкнул маркиз.
Девушка замолчала, а потом, подумав немного, все же вскинула гордую головку:
— Уж лучше так, чем ему.
— Да ты и впрямь умом не блещешь. Тебе приговор только что вынесли. Смертный.
Смертный? Это что ж они делать с ней будут? Что могут делать солдаты с отданной им молодой, красивой девчонкой? Вот теперь воображение
— Ну что? Что смотришь мышонком? — не выдержал маркиз. — Сама виновата! Говорил же тебе, дай, что просят! Пошли уже…
Он схватил девушку за руку и поволок из зала. Жалко ее, дурную… Хороша девка, такая и самому б пригодилась… А теперь что? Такое добро да солдатне? Тьфу ты… Зла не хватает!
— Куда ты меня тащишь? — задрожал, не выдержав страха, тихий ее голосок, а глаза не сумели скрыть лихорадочный блеск.
— Куда-куда… Сама знаешь куда!
— Н-н-нет! Пожалуйста, не надо! Я не пойду никуда! — заверещала она и попыталась вырваться.
— Не пойдет она… — усмехнулся Адриан, силком волоча девчонку. — Куда тебе теперь деваться?
— Нет! — от страха силы ее удвоились; девушка вдруг вырвалась из цепких лап и бросилась на колени, давая волю слезам. — Пожалуйста, не надо! Отпусти меня! Ну на что я вам сдалась? Что я сделала вам?! Прошу тебя! Если есть в тебе хоть что-то человеческое, не отдавай меня им!
— Встань.
Он попытался поднять девчонку, но та намертво вцепилась в грубую ткань его штанов, наивно умоляя не исполнять приказ Филиппа. Ха! А что ж прикажешь делать-то с тобой? Разве не предупреждал? Разве не упрашивал? Глупый несмышленыш! Не могла потерпеть разок-другой, а теперь… Глупая. Глупая, упрямая гордячка!
— Да отцепись ты от меня! Встань.
Попытки поднять девушку силой с треском провалились — забилась пуще прежнего, зацарапалась, даже укусить попыталась! Бешеная. Наложницы Филиппа притихли и теперь с любопытством наблюдали за развернувшейся на их глазах драмой. А что с ней делать, с бестолковкой? Не отпустит же Филипп. И ему голову заодно оторвет, если вдруг вздумает за нее заступиться.
— Да встань же ты, поздно слезы лить, — вздохнул Адриан, опускаясь к девушке.
— Не пойду! Не пойду никуда! — шепотом закричала пленница, цепляясь теперь уже в его плечи. — Лучше убей меня! Убей прямо сейчас! Пожалуйста… Убей меня, только не надо солдатам!
— Да встань ты. Встань! — добавил он чуть тише. — Раньше думать надо было. Разве я тебя не предупреждал? Ты кому перечить надумала? Филиппу?
— Убей меня, — всхлипнула девушка, повторяя, как заведенная. — Только не надо солдатам…
— Дурная. И откуда ж ты только на мою голову взялась?
Адриан ласково коснулся щеки пленницы. Девчонка мигом присмирела — со страхом, надеждой и мольбой смотрела в глаза мужчины, ища в темных недрах своего палача хоть каплю живого человека. А он, воспользовавшись ее замешательством, одним явно привычным движением хладнокровно пережал артерию на шее пленницы, заставляя бунтарку ослабить хватку, обмякнуть и сползти на холодный каменный пол, оставив палачу напоследок лишь немую мольбу в заплаканных глазах. Адриан подхватил девчонку на руки и направился к выходу.