Чтение онлайн

– О нет, ни в коем случае, – воскликнула она, пускаясь вдогонку и выхватывая у него буклет, пока он не успел спрятать его в своих одеялах с другими находками. – Мне это может понадобиться. – Она убрала инструкцию в буфет на кухне и направилась через арку в гостиную.

Затем она почувствовала какое-то изменение в атмосфере.

Внутри дома.

Что-то вроде холодного, пронизывающего ветра.

– Нет, – сказала она, и сердце у нее заколотилось. После прошлой ночи он не мог снова приняться за дело. Страх, словно холодная игла, пронзил ее мозг. Посмотрев

в зеркало над книжным шкафом, она почти ожидала увидеть в нем лицо священника в маске, встретиться взглядом с его жестокими голубыми глазами, но увидела лишь свое отражение – бледную женщину с растрепанными волосами, которая выглядела такой уставшей от всего, какой она себя и чувствовала. У нее был обеспокоенный и измученный вид.

Хайри С скулил, но не бежал к двери или к окну, как он обычно делал, если слышал что-то снаружи. Вместо этого он, дрожа, съежился рядом с ней, словно чувствуя присутствие зла здесь, в самом доме.

– Ш-ш-ш. Все в порядке, – сказала она, беря его на руки и прижимая к себе. – Мы в безопасности. – Но он дрожал у нее в руках и просил, чтобы его отпустили. Оливия опустила его на пол, и он побежал, щелкая когтями по твердой древесине, остановился под аркой на кухню, обернулся и уставился на нее. – Хайри, все хорошо.

Он жалобно заскулил.

– О, иногда ты такой дурачок, – сказала она, но ни-к не могла избавиться от очень тревожного чувства. Это касалось не только ее видений, но и самого дома. Она подумала о словах бабушки Джин, ее вере в бога, религия бабушки была немного искаженной, здоровый римский католицизм с примесью вуду. Но безвредной. Бабушка нашла утешение в Библии. В этой Библии, которая стояла на верхней полке низкого книжного шкафа. Толстый том в кожаном переплете, который был в семье давным-давно и лежал под старинным овальным зеркалом.

Пес лаял и топтался на месте.

– Прекрати.

Но он не успокаивался и продолжал бешено лаять, когда Оливия открыла Библию. Она открылась на двадцать третьем псалме. Бабушкином любимом. Оливия принялась читать знакомый отрывок и вспомнила, как бабушка шептала его по вечерам, когда укладывала ее спать.

– Да, если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла [22] .

Оливия сдержала слезы при мысли о бабушке и о том, как та убирала волосы с ее лица, когда шептала эти слова. Странно, но Оливия никогда не читала эту Библию; это была исключительно бабушкина собственность.

Хайри зарычал. Очевидно, этот отрывок его не успокаивал.

– Еретик, – поддразнила его Оливия и отложила Библию, но она открылась на странице, где поколения Дюбуа записывали рождение каждого ребенка, каждый брак и смерть в семье за прошедшие сто двадцать лет. Бабушка Джин была такой же аккуратной, как ее свекровь и женщина перед ней.

Оливия повела пальцем по странице, увидела запись о рождении ее матери

и трех других детей, которых бабушка родила лишь для того, чтобы похоронить, так к никто из них не прожил больше недели.

Бернадетт стала исключением – сильная, в то время как все остальные бабушкины дети родились слабыми.

Под именем матери был список ее замужеств и детей, которых она произвела на свет.

Оливия замерла.

Ее указательный палец застыл над страницей. Там фигурировала она сама в соответствии с датой своего рождения. Недолгая жизнь Чандры также была отражена здесь. Но над своим именем она увидела то, что заставило ее похолодеть.

Младенец-мальчик. Без имени. Указан как сын Бернадетт, отец – Реджи Бенчет. Если все правильно, этот безымянный брат был лишь на год старше Оливии.

Брат? Оказывается, у нее был брат. Что с ним случилось?

У нее зашумело в голове. Она принялась перечитывать записи, думая, что пропустила что-то важное, но запись о смерти этого ребенка отсутствовала. Такого не могло быть. Она не слышала его имени; о нем ни разу не упоминали.

Словно его вообще никогда не существовало.

Является ли ошибкой эта запись о безымянном ребенке? Но нет... этот список был написан рукою бабушки, которая бы не допустила подобной оплошности.

И если он не умер, то где же он?

Она снова чувствовала холодок в крови, и, взглянув в зеркало, она кое-что увидела за своим собственным отражением, нечто движущееся и бесформенное.

Она выронила Библию и попятилась. Чуть не запуталась в собственных ногах.

Сердце у нее бешено колотилось, руки вспотели.

В глубине отражения она мельком увидела что-то странное. Смертельное. Злое.

Она остановилась и сказала себе, что у нее просто разыгралось воображение, что странное поведение ее пса повлияло и на нее. Но волоски у нее на руках поднялись, и сердце едва не выпрыгивало из груди. Возьми своя в руки, Оливия! Ты ничего не видела. НИЧЕГО. У тебя просто слишком разыгралось воображение.

Несколько раз глубоко вдохнув, она поспешила к телефону, нашла записную книжку в верхнем ящике и стала водить пальцем по странице, на которой номера были стерты и зачеркнуты. Наконец она нашла телефон Бернадетт.

Быстро набирая номер, она пыталась сдержать волну охватывающей ее паники. Бенц сказал, что между ней и убийцей должна быть связь. Что-то в ее генах... неужели это оно? О господи, о господи, о господи.

Связь установилась. Один гудок, второй, третий.

– Да возьми же ты трубку, черт побери!

После четвертого гудка включился автоответчик, и ей было велено оставить сообщение. Что она могла сказать?

– Бернадетт... это Оливия. Не перезвонишь ли мне, когда...

– Ливви? – раздался голос ее матери, и у нее появилась слабость в коленках. Опершись на стол, она взяла себя в руки. – Какой сюрприз.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Конечно, но только если это не очередная нотация насчет моего мужа. Я собиралась было уйти от него, но сейчас мы с Джебом стараемся все уладить.