Чтение онлайн

Он по-прежнему колебался. Одна рука обнимала ее шею, приближая ее голову к своей, другая двигалась медленными чувственными кругами по ее животу. Его проклятый член напрягся до боли.

– Это может быть опасным, – прошептал он в темноте.

– Я... я знаю.

– А я не знаю, что буду чувствовать утром, – признался он, с трудом выдавливая слова.

– Я тоже.

Он снова поцеловал ее, и она положила руку на его ширинку. Со стоном он своим весом повалил ее на матрас и они принялись целоваться и ласкать друг друга.

Ее кожа на ощупь

была подобна шелку; она пахла жасмином и лавандой. На губах был вкус имбиря. Ее язык шевелился, играя с его языком.

Сняв халат с ее плеч, он принялся целовать ей шею, затем ключицы. Она затрепетала. Затем принялась сдирать с него рубашку и расстегнула ему ширинку. Ее руки неистово ласкали его. Комната расплывалась, стены и окна теряли четкие очертания. Она стянула его брюки и широкие трусы на бедра, и он, спрятав лицо в ее грудях, стал целовать и ласкать их, в то время как его руки путешествовали по всему ее телу.

О господи, если бы они не замедлили темп, он бы кончил еще до того, как она была готова. Он схватил ее за руки.

– Спокойней, Ливви... у нас впереди целая ночь.

Оливия вздохнула. Она горела желанием. Она не могла думать, с трудом дышала, когда он прикасался к ней, целовал ее, двигался с ней. Все вокруг нее качалось и плыло. В глубине души она понимала, что совершает ужасную ошибку, что утром ее охватит смущение, стыд или вина. Но сейчас она хотела полностью отдаться этому мужчине. Любит ли она его? Конечно, нет... она едва его знает и тем не менее столь отчаянно его желает. Это было так долго... так, так долго... Она была возбуждена, внутри у нее все горело. Она таяла, как горячий воск. Он настойчиво целовал ее груди, его губы играли, зубы покусывали.

Лишь крошечный намек на боль с удовольствием. По спине у нее струился пот, а сердце неистово колотилось от его поцелуев. Она прильнула к нему и царапала пальцами узловатые мускулы у него на спине. Она хотела большего. Гораздо большего... его всего.

Сильные жесткие руки ласкали ей бока, затем раздвинули ее бедра и потом постепенно прокладывали путь в самую глубокую ее часть. Она прижималась к нему, желая большего, когда он любовно прикасался к ней. Она содрогалась, вскрикивая.

– О, о боже...

– Да, Ливви, – прошептал он. – Да.

Ее пальцы погрузились ему в волосы, и она почувствовала, как ее сотрясает спазм за спазмом. Бенц усиливал ее наслаждение, доводил его почти до предела и затем замедлялся, когда она уже была почти на самом пике удовольствия.

– О-о-о... не-ет... Еще... – вскрикивала она, и он скользнул на нее, раздвигая мускулистыми бедрами ее колени. Его сильное, крепкое тело едва виднелось в темноте, когда он начал медленно входить в нее. Она была влажной. Возбужденной. Испытывала сильнейшее желание и подняла бедра, встречая его. Она двигалась в его ритме, ее тело пульсировало. Комната, казалось, таяла, реальность словно перестала существовать.

Бенц тяжело дышал, его кожа блестела от пота, и он, вскрикивая, сжал ее в своих объятьях. Секундой позднее Оливия судорожно задергалась,

сотрясаясь от оргазма, и выкрикнула его имя, когда он распростерся на ней.

– Рик... о боже... какое блаженство...

Она задыхалась и крепко обнимала его. Из глаз текли слезы. Не от горя или стыда, а от облегчения. Несколько секунд они молчали. Их окружала темная и теплая ночь. Постепенно их дыхание замедлилось.

– Ну-у, – сказал он, и она почувствовала улыбку в его голосе. – Было хорошо?

– О, сойдет, – поддразнила она, и они вместе засмеялись.

– Просто сойдет? – Он приподнялся на одном локте и устремил на нее взгляд в темноте. – Может, попытаемся улучшить?

– Я просто шутила. Все было замечательно.

– Тем не менее... – По ее бедру заскользила рука, и она хихикнула.

– Вы не должны мне ничего доказывать, Бенц.

– А вдруг я должен доказать это себе самому.

– Значит, теперь вы считаете себя троеборцем.

– Как минимум двоеборцем.

– Марафонец?

– Посмотрим. – Его губы снова нашли ее губы, и на этот раз, когда они занимались любовью, все происходило медленнее, спокойней, острейшее нетерпение сменилось предвкушением. Он довел ее до такой же головокружительной степени блаженства, как раньше; они не впадали в неистовство, но все было так же сильно и горячо... внутри она таяла как масло и совершенно забылась, когда их тела слились. Он посадил ее сверху и двигался под ней, крепко держа ее бедра. Ее дыхание было поверхностным, кровь огненной, кожа вся горела, пока наконец она не взорвалась лишь за несколько секунд до его собственной сильнейшей разрядки. – О-о-о, любимая, – вздохнул он.

Когда она судорожно ловила ртом воздух, он, крепко обнимая, притянул ее вниз.

– Уже лучше... – прошептала она. – В следующий раз...

– Следующий раз? О, успокойся, женщина.

Она уютно устроилась в его объятьях и не двигалась. Лишь чувствовала, как его губы прикасаются к ее лбу, когда его дыхание замедлилось. Она не сомневалась, что утром будет сожалеть об этом, но сейчас ей было все равно.

– Мы не должны... – произнесла женщина с растрепанными волосами и золотистыми глазами. – Мы не можем. – Она быстро шла по тропинке через залитое солнцем поле, ее просвечивающее платье кружилось вокруг ее ног и обтягивало торс. Под полупрозрачной тканью были видны ее груди с темными соблазнительными сосками. На ней не было лифчика. Трусиков тоже. Абсолютно ничего под просвечивающей тканью.

Джеймс был напряжен до боли.

– Я знаю... но... с тобой все будет по-другому.

– Вы священник. – Она показала на воротник вокруг его горла. Он попытался сорвать его. Не удалось. Это был единственный предмет одежды на нем. Только воротник. Больше на нем ничего не было, он был голым как новорожденный. Солнце жгло ему кожу, а длинная сухая трава в поле слегка задевала его ноги.

Она побежала, распугивая кузнечиков. Он погнался за ней.

– Но мне кажется, я влюбляюсь в вас.