Чтение онлайн

Панов развернулся около усадьбы коммуны, заехал за мельницу, откуда видна была вся Кривуша. "Скорей, скорей, братцы", - шептал он, следя за отрядом, который, как было условлено, обогнул Кривушу и мчался теперь к дому Сидора Гривцова. Лошадь Андрея выскочила к дальней риге Сидора, Панов дал несколько очередей по-над селом, потом подъехал к ограде кривушинской церкви - снова очередь. А продотрядчики уже окружили дом Сидора.

...Когда со стороны коммуны послышалась пулеметная стрельба, Гривцов подумал, что это Васька Карась вернулся

из объезда соседних сел, куда сам послал его поднимать панику. Но вот застучал пулемет и у церкви. За ригой послышались храп лошадей и ружейные выстрелы. Тимошка понял, что окружен красным отрядом.

Пули засвистели над головой. Не успел он оглянуться - дружки разбежались кто куда. Гривцов сунул шашку в ножны и сделал несколько прыжков к дому, но пуля свалила его с ног.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Глухой полевой дорогой Василий добрался до Падоз.

Село просыпалось. Горласто перекликались молодые петухи, на выгоне мычали собранные пастухом коровы, а в лесу, за речкой, путалось меж деревьев глухое осеннее эхо. Где-то совсем близко забумкало пустое ведро о колодезный сруб. Василий перешагнул подмерзший за ночь ручей и по огородной стежке поднялся к дому сестры.

Давно не был Василий у Насти, не любил он ее мужа, Ивана Кулькова, скрытного, жадного мужичонку с остреньким лисьим лицом. Василий увидел, что Иван успел пригородить к дому несколько пристроек и амбарчиков. Лес рядом, а в смутное время у продажных лесников за десяток яиц можно на целый сруб бревен заготовить. Но для кого он столько нагородил? Ведь детей-то у них нет. Василий даже приостановился, разглядывая плоды кропотливых трудов зятька, и не заметил, как тот вышел из-за угла с пустыми ведрами, направляясь к колодцу.

– Чего тут высматриваешь?

Василий сразу узнал гнусавый голос.

– Здорово, Иван.

– Здоров, здоров, - растерянно отвечал тот шурину. Глаза его бегали по сторонам, боясь встретиться с взглядом Василия.
– Настя к куме за ситом пошла... А я за водой.

– У вас тут тихо? Бандитов нет?

– Чевой-то?
– спросил Иван, будто не понял.

– Бандитов, говорю, нет?

– Бандитов нет, а коммунистов Карась постреливает. Тебе бы не показываться тут.

– Да уж показался. Поздно вертаться, светло.

– Ну, а у меня прятаться негде, - прогнусавил Иван. Он перехватил ведра в другую руку, загремев ими о коромысло.
– Карась все мои щелки знает.

Василий молчал, выжидая, что еще скажет Иван.

– И меня убьют с тобой вместе...

– За свою шкуру трясешься?
– почти шепотом спросил Василий.
– А мне куда же теперь?

– Не знаю... Только я за тебя помирать не собираюсь.

Василий заметил, как из-за угла соседнего дома выглянуло бородатое лицо.

Несколько мгновений Василий стоял молча. Потом презрительно осмотрел Ивана с головы до ног и облегченно выдохнул:

– Гад ты ползучий, Иван!

И

сразу стало как-то легче на душе. Он отошел от дома, свернул на тропинку, ведущую к большаку на Тамбов.

– Вася! Вася! Куда ты?

Голос сестры. Обернулся.

– Куда же ты на рожон-то лезешь, Вася?

– А куда же мне?
– сердито ответил Василий.
– Твой скопидом прогнал меня. За свою шкуру трясется.

– Прогнал?
– всплеснула руками Настя.
– Господи! Прогнал! Идол бессердечный! Анчутка! Неужели он с ними спутался? Пойдем скорее, Вася, спрячу тебя!

– Не пойду, Настя, - твердо сказал Василий.
– Прощай. На тебя нет обиды. Пусть убьют лучше, а мужа твово видеть не могу.

– Господи, помоги мне, господи! Что же придумать-то, а?

– И Тимошка тут, с Карасем?

– Тимошку убили, говорят, у вас в Кривуше. Карась злой-презлой вернулся. О господи, что делать-то?

Пока они торговались, из крайней избы выскочил с обрезом в руках мужик. Василий и Настя сразу узнали кризушинского вора, горбоносого Гришку Щелчка. Настя вскрикнула, ухватилась за рукав Василия и упала на колени:

– Васенька, родненький, прости нас! Через нас ты пропал, Васенька! Прокляну его, ирода, уйду от него, окаянного!

– Стой! Руки вверх!
– гаркнул Гришка Щелчок.
– Вот ты где, куманек, очутился? А мы тебя в Кривуше шукали! А ну пошел!

Василий, сам не зная почему, грубо оттолкнул сестру.

– Бей, Васенька, бей, топчи меня! За ирода мово проклятого!
– Она упала на землю, обняла его сапог и истерически заголосила: - Не пущу, не пущу! Стреляй, Гришка, и меня с ним вместе! Стреляй! Не пущу!

Бешено заколотилось сердце Василия - от жалости к сестре, от мысли, что вот так глупо приходится умереть. Он оторвал руки Насти и уже ласково сказал:

– Прощай, Настя, Машу пожалей.

Пошел, чувствуя за спиной холодок смерти. Он долго еще слышал, как сестра билась в истерике, но потом в ее крики вплелись гнусавые возгласы мужа. Василию хотелось оглянуться на сестру в последний раз, но Щелчок злобно тыкал в его спину ствол обреза:

– Пшел, пшел!

2

Соня третий день жила в Падах у двоюродной сестры. Она приехала сюда за платьем.

До ее слуха донесся далекий женский крик, Соня прислушалась. Крик то замирал, то возникал с новой силой. Это же в той стороне, где живет Настя! У Сони замерло сердце. Она кинулась к двери, на ходу сорвав с гвоздя свою коротайку, и побежала к Настиному дому.

...Мужики-соседи вели Настю под руки. Иван Кульков суетливо бегал вокруг, уговаривая Настю, но она не отвечала, а когда он забегал наперед, плевала ему в лицо.

– И зачем же я, дура, пошла за ситом?
– причитала Настя охрипшим голосом.
– Будь вы прокляты - и сито, и ты, ирод окаянный! Оставьте вы братца мово милого! Лучше меня убейте, убейте за ирода мово окаянного!