Чтение онлайн

— Это тоже входит в обязанности сиделки? Элспет мне все рассказала. Почему вы молчали?

Она скривила губы:

— Потому что мне было стыдно. Ведь это я настояла на переливании, а оно могло вас убить.

— Но не убило, а, напротив, спасло, — возразил он едва слышно. — Вы дали мне кровь вашего сердца. Я никогда не получал более драгоценного подарка.

— Сделанного из эгоистических соображений.

Кэтрин сморгнула слезы, блеснувшие в ее аквамариновых глазах, отчего они стали еще больше.

— Не

люблю, когда мои пациенты умирают. Это портит мою репутацию святой.

Он сжал ее руки.

— Если когда-нибудь вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне. Сделаю все, что в моих силах.

Она отвела глаза:

— Спасибо. Буду об этом помнить.

Он поднес ее руки к губам и перецеловал все пальцы.

— Посмотрим, сдержите ли вы свое обещание.

— До свидания, Майкл. Я очень рада, что наши пути пересеклись.

Она коснулась губами его щеки, повернулась и вышла из комнаты, грациозно покачивая бедрами, совсем не как святая.

Ему хотелось вернуть ее, заключить в объятия и не отпускать. Умолять бросить мужа и поселиться с ним, забыв обо всем на свете. Чтобы не совершить этого безумия, Майкл до боли сжал зубы.

Все это уже было, только с другой женщиной, которую он тоже умолял бросить мужа. Он уже исчерпал отпущенный ему жизнью запас безрассудства.

Дверь за Кэтрин закрылась. Какое-то время Майкл еще прислушивался к ее затихающим шагам, когда вдруг почувствовал стеснение в груди, предвещавшее приступ астмы. Щупальца страха проникли в каждую клеточку тела.

Он откинулся на спину, и ему стоило неимоверных усилий заставить себя медленно дышать. Вдох — выдох, вдох — выдох. Наконец воздух снова стал поступать в легкие, жжение в груди исчезло вместе со страхом.

Совершенно обессиленный, Майкл лежал, уставившись в потолок.

Последний приступ астмы у него случился давно, после смерти Кэролайн.

Майкл закрыл глаза. Все правильно. Когда-нибудь он будет гордиться своим поступком, но сейчас он не испытывал ничего, кроме страдания.

Кэтрин была самой замечательной женщиной из всех, которых он знал. Бог не допустит, чтобы они снова встретились. Майкл очень на это надеялся.

Аккуратно одетая горничная открыла дверь лондонского дома семьи Моубри.

— Миссис Моубри дома? — спросила Кэтрин. — Если да, пожалуйста, доложите о миссис и мисс Мельбурн.

Пока горничная, задержавшись на минуту, с любопытством рассматривала их потрепанную в дороге одежду, в холл быстрым шагом вошла Энн.

— Кэтрин! Какая радость! А я думала, ты все еще во Франции.

Она обняла подругу, а когда заключила в объятия Эми, Кэтрин заметила, что дочь уже догнала ростом

Энн, а Энн снова стала изящной и стройной, несмотря на рождение второго сына. За год многое может произойти. Очень многое.

— Мы только что приехали.

Кэтрин сняла запыленную шляпку, ее мучила головная боль.

— Чарльз дома? А твоя свекровь?

— Их сейчас нет, — ответила Энн и, лукаво взглянув на Кэтрин, обратилась к Эми: — Хочешь пойти к Молли и Джеми? Они, наверное, в детской пьют чай.

Эми просияла:

— О да, с удовольствием. Мне столько всего надо им рассказать. И еще я очень соскучилась по Клэнси и Луи.

Горничная увела Эми, а Энн провела подругу в небольшую гостиную.

— Извини, но у тебя совершенно измученный вид. Ты больна или просто устала с дороги? — спросила она, закрыв дверь.

Кэтрин опустилась на кушетку. Теперь, когда она добралась наконец до места, ей казалось, что у нее не хватит сил ступить и шагу.

— Колин мертв.

— Боже правый! — Энн округлила глаза. — Что произошло?

Кэтрин стянула перчатки и нервно скомкала их.

— Его убили.

— О, Кэтрин, какое несчастье! И это после того, как он вышел целым и невредимым из стольких сражений!

— Его убили ночью, на улице, когда он вышел от своего приятеля.

Кэтрин сжала пальцами лоб, вспомнив, как начальник Колина пришел сообщить о случившемся. Она была в шоке, не могла поверить.

— Ему выстрелили в спину. Это… это произошло в считанные секунды. На месте убийства осталась перевязь фиолетового цвета с надписью «Да здравствует император!». Совершенно ясно, что это сделал бонапартист, и только потому, что Колин был британским офицером.

Энн молча села рядом и крепко обняла подругу. Тут Кэтрин не выдержала и разрыдалась — впервые после гибели Колина. Она долго плакала, а когда слезы иссякли, прошептала:

— Я тогда пожалела, что его не убили в битве при Ватерлоо. О такой смерти Колин мечтал. Но умереть от руки труса — это ужасно!

— Все равно он погиб за родину, пусть даже не на поле боя, — мягко произнесла Энн. — Хорошо, что смерть наступила мгновенно. Он умер молодым, а Колину трудно было бы смириться со старостью.

Что верно, то верно, только это слабое утешение, потому что до старости Колину было еще очень далеко. Чувствуя, что сейчас снова заплачет, Кэтрин принялась искать платок в сумочке.

— Странно, что весть о его смерти до сих пор не дошла до Англии. Это произошло совсем недавно?

У Кэтрин дрогнули губы:

— Власти опасались, как бы случившееся не восстановило общественное мнение против Франции. Ты же знаешь, с каким трудом удалось подписать мирный договор прошлым летом на конференции. Британский посол лично уведомил меня, что скандал вокруг убийства офицера — героя войны чреват угрозой миру.