Раскол
Шрифт:
Черные воды отступали, вливаясь в глотку Источника. Щупальце попыталось двигаться быстрее, но прежде, чем ему это удалось… последняя часть Источника Вечности исчезла в нем самом.
Щупальце растворилось в воздухе словно дым. Крас почувствовал, что злое присутствие Старых Богов исчезло вместе с ним.
Друид внезапно полетел в низ к своей новой угрозе. Внизу, заполняя неожиданную пустоту, оставленную апокалиптическим голодом Источника, появились моря Калимдора. Огромные волны в тысячу футов высотой разбивались друг о друга, сотни тонн воды лились каждую секунду в то, что было серединой
Крас наблюдал, охваченный благоговейным страхом, как Раскол прекратился, и сформировалось Великое Море.
Хотя захваченный этим видом, он не забыл про Малфуриона и Душу Демона. С Источником исчезли последние его дикие и бушующие энергии. Теперь Крас полностью контролировал свои силы…
Но прежде, чем он успел использовать их, из ниоткуда появился великолепный бронзовый гигант, огромный дракон, который весь блестел, несмотря на остатки мрака, все еще затмевающего небо.
– Ноздорму!
– произнес маг.
Аспект Времени бросился вниз, поймав ночного эльфа вместе с диском. Он быстро подлетел к Алекстразе и Изере, но его золотой взгляд был направлен только на Краса.
– Как раз вовремя… - было все, что он прогрохотал. Затем, он пролетал мимо них, направляясь к Горе Хиджал с Малфурионом и диском, все еще зажатыми в огромной лапе.
Другие Аспекты немедленно развернулись и полетели следом. Крас видел, что Ноздорму летел так, как будто с миром ничего не произошло.
Наконец маг встряхнул головой и, впервые с тех пор как был заброшен в прошлое, вздохнул с облегчением.
Выжившие в войске пока не чувствовали облегчения, хотя они начали понимать, что опасность миновала, они также знали, что их мир был навсегда изменен. Многие просто смотрели опустошенным взглядом на новое море. Воды стали успокаиваться, волны начали бережно омывать разоренную береговую линию.
Так много потеряло своих любимых. Последствия будут сказываться следующие недели, месяцы, даже годы. Одним из тех, кто понимал это лучше всех, был Джарод Песнь Теней. Несмотря на собственную израненную душу, он сохранял уверенность на лице для своих подчиненных. Даже дворяне по большей части поворачивались к нему, чтобы вновь обрести уверенность. Тех, кто оказались более стойким, таких как Блэкфорест, он назначил командующими, чтобы следить за порядком в войске.
Гора Хиджал стала местом сбора, так как она осталась нетронутой войной и бедствием, которое последовало за ней. Джарод приказал сделать знамена, с изображением горы в центре, новое знамя для нового начала.
Помощь пришла к ночным эльфам от тауренов и остальных, менее пораженных разрушением Калимдора. Все страдали, но ничей дом не был так сильно разрушен, как дом расы Джарода. Он с благодарностью принял помощь нарда Хална и был рад видеть, что было всего несколько случаев предубеждения от других ночных эльфов к помощи из вне. То, как долго это продлится, будет зависеть от будущего беженцев. У них больше не было своих изящных и выдающихся городов, городов с огромными, живыми домами-деревьями и созданными магией пейзажами, предназначенными только для себя, чтобы смотреть вниз на всех остальных. Фактически, у большинства не было даже крыши над головой, палаток на всех не хватало.
К сожалению, это не заняло много времени у первой угрозы для стабильности войска поднять ее уродливую голову. С исчезновением Источника, остальная часть ночных эльфов перестала бояться Высокорожденных, как когда-то. Среди беженцев начало расти недовольство, которое усилилось, когда Высокорожденных стало еще больше.
– Назревает новая война, - сообщил ему Крас.
– Ты должен подавить ее прямо сейчас.
– Некоторые никогда не смогут забыть те ужасы, которые они навлекли на нас своими действиями.
– Пристальный взгляд Джарода оторвался от новых вод. Под ними лежали руины его собственного потерянного Сурамара.
– Никогда.
Бледная фигура возразила ему.
– Вы должны отложить разногласия, Джарод Песнь Теней, если хочешь, чтобы твой народ выжил!
Выпрямившись, Джарод позвал дворян и другие высокие чины войска. Он также позвал Дат’Ремара Санстрайдера и самых главных Высокорожденных. Эти две фракции встретили его под старым знаменем Лорда Гребня Ворона, которое Джарод использовал как замену, пока новые не были готовы. Это посоветовал Крас, они оба знали, что репутация покойного дворянина была тем, что уважали и аристократия и дворец.
– Мы здесь против своей воли, - прорычал Блэкфорест, следя за фигурами в робах. Его рука в латной рукавице лежала на эфесе меча.
– И не будем долго выносить это грязное общество…
Дат’Ремар презрительно фыркнул, но ничего не сказал. Его мнение касательно знати было давно известно.
– Разве вы ничему не научились из всего этого?
– выпалил Джарод. Он указал на море.
– Разве этого не достаточно, чтобы положить конец вражде? Вы что оба собираетесь закончить то, что начали демоны?
– И в чем они охотно помогали!
– указал другой дворянин.
– Нам нет оправданий за то, что мы сделали, - ответил Дат’Ремар вызывающе.
– Но мы попытались искупить причиненные беды. Вы никогда не задумывались, почему портал не могли завершить так долго? Мы рисковали собой, чтобы помешать его завершению под носом у самого хозяина демонов! Мы пытались спасти высшую жрицу Элуны, и многие из нас погибли, сражаясь с Пылающим Легионом!
– Этого недостаточно!
– Могу я сказать?
Группа служительниц Элуны присоединилась к спору с Тирандой Шепот Ветра и сестрой Джарода впереди. Майев выглядела удивительно спокойной в присутствии высшей жрицы, и Джарод понимал ее. Было что-то в молодой женщине, что немедленно успокоило его сердце.
Все встали на одно колено, но Тиранда, со смущенным взглядом, жестом попросила их подняться. Джарод слегка поклонился, затем сказал, - Конечно, голос Матери Луны может говорить в любое время, когда пожелает.
Тиранда с благодарностью кивнула, затем, обратившись к противоборствующим сторонам, она сказала, - Наш мир никогда не будет прежним. Это значит, такими как прежде мы больше не будем.
– Ее выражение стало серьезным.
– Мы развиваемся. Каким станет наш народ, я не могу сказать, но вероятно мы не будем похожи на то, чем мы когда-то были.