Раскол
Шрифт:
Он приблизился к искаженной поверхности. За гранью смертных должна была отразиться, по крайней мере, часть его образа, но все, что Ноздорму видел, было тьмой. Его разум все же углублялся, пробираясь вперед, приближаясь к сущности… и правде.
И затем тонкие щупальца черной воды вытянулись вверх и захватили его крылья, лапы, и шею.
Аспект среагировал вовремя, чтобы не быть утянутым вниз. Он боролся с водянистыми щупальцами, но они быстро схватили его. Все четыре лапы были пойманы, и щупальце сжалось вокруг его горла, перекрывая дыхание. Ноздорму понял, что эти ощущения были только иллюзией,
Ноздорму выдохнул, и поток песка превратил Источник в сверкающее представление. Щупальца одернулись, ослабли. Они увяли, магия, которая их создала, была истощенная и старая.
Но когда они разрушились, другие бросились вперед. Ожидая этого, Ноздорму быстро махал крыльями, стремительно всплывая. Четыре черных конечности тщетно бились, затем погрузились обратно.
Но дракон внезапно дернулся, его хвост был пойман щупальцем сзади. Когда Ноздорму развернулся, чтобы разобраться с ним, на помощь к нему выбросились еще. Они вырастали со всех сторон, на этот раз так много, что Аспект не мог избежать их всех.
Он отбил одно, потом еще и еще одно, и затем был пойман больше чем дюжиной, каждое связывало его с чудовищной силой. Дракон непреклонно притягивался к водовороту Источника.
Водоворот сформировался под ним. Ноздорму чувствовал его ужасающее притяжение даже сверху. Расстояние между Аспектом и водами уменьшилось.
Затем, водоворот изменился. Волны, мчащиеся вокруг его краев, стали зубчатыми, затем затвердели. Центр углубился, из него появилось наружу сначала похожее на другие, но отличное от них, щупальце. Оно было длинным, жилистым, и по мере приближения к нему, его конец превратился в три заостренных отростка.
Пасть.
Золотые глаза Ноздорму расширились. Бороться ему становилось все сложнее.
Дьявольская глотка с жадностью открылась, поскольку щупальца притягивали его к ней. "Язык" накинулся на его морду, его прикосновение резко обожгло ее.
И шепоты из Источника становились более ожесточенными, более нетерпеливыми. Особые голоса, которые заставили Аспекта похолодеть. Да, они были больше чем демоны…
Снова, он выпустил пески времени на щупальца, но теперь они осыпались о черные конечности как простая пыль. Ноздорму крутился, пытаясь освободиться хотя бы от одного щупальца, но они держали его с кровожадной страстью.
Это было плохо для Аспекта. Как сущности Времени, ему было даровано его создателями знание собственной смерти. Это было дано как урок, чтобы он никогда не думал, что его власть столь велика и ужасна, что он не должен не перед кем отвечать. Ноздорму знал точно, как он погибнет и когда, и это не было этим моментом.
Но он не мог освободить себя.
"Язык" обмотался вокруг его морды, сжимая ее так сильно, что Ноздорму чувствовал, как будто его челюсти раскалываются. Снова, он напомнил себе, что все это было иллюзией, но знание этого не сделало ничего, чтобы остановить муку или страх, последний пожирал его изнутри, так как такого он никогда не испытывал.
Он был почти в зубах. Они все вместе скрежетали, чтобы лишить
Нет! Внезапно подумал Ноздорму. Идея пришла к нему в отчаянии. Он не знал, была ли у него сила заставить это произойти, но другого выбора не было.
Тело Аспекта замерцало. Он, казалось, ушел в себя.
События повернули вспять. Все двигалось в обратную сторону. "Язык" развернулся с его морды. Он вдыхал пески, щупальца исчезали, погружаясь в черные воды…
И в момент начала случившегося, Ноздорму остановил обратный ход, затем немедленно забрал свой разум из Источника.
И опять он плавал в реке времени, удерживая реальность под контролем. Колоссальное усилие теперь потребовало еще большего напряжения, когда он израсходовал себя в своем гибельном поиске, но каким-то образом Аспект нашел в себе силы, чтобы продолжать. Он коснулся зла развращающего Источник и знал лучше, чем когда-либо, что неудача принесет больше чем разрушение.
Теперь Ноздорму узнал их, чем они были. Даже ужасающая ярость всего Пылающего Легиона, не шла ни в какое сравнение.
И не было ничего, что Аспект мог сделать, чтобы остановить их намерения. Он мог только сдерживать хаос. У него больше не было сил даже на то, чтобы обратиться к другим, как он это уже делал.
Теперь у него не осталось никакой надежды. Только все те же, теперь казавшиеся настолько небольшими, настолько незначительными, что Ноздорму оставалось только набраться храбрости.
И все это… он думал про них, пока необузданные силы разрывали его. И все это про Кориалстраза и его человека…
1
Они могли почувствовать запах зловония на расстоянии, и было трудно сказать, что пахло сильнее, резкий дым, поднимающийся над горящим пейзажем или непрекращающийся, почти сладкий аромат медленно разлагающихся мертвецов сотнями разбросанных повсюду.
Ночные эльфы сумели остановить последнее нападение Пылающего Легиона, но опять потеряли много земель. Лорд Десдел Старай объявил это маневром сокращения, позволяющим войску лучше оценить слабости Легиона, но Малфуриону Ярости Бури и его друзьям была известна правда. Старай был аристократом без истинного понятия стратегии, и окружали его ему подобные.
С убийством Лорда Гребня Ворона не было никого, кто бы хотел противостоять худому, влиятельному дворянину. Кроме Гребня Ворона, у нескольких ночных эльфов действительно был опыт ведения войны и со смертью командующего последнего в своем роде, его Дом не мог представить никого на его месте. У Старая были амбиции, но эти амбиции разбились бы о его глупость наряду с его людьми, если бы кое-что не произошло.
Но Малфуриона не интересовало сомнительное будущее главнокомандующего. Другой, важнейший вопрос заставлял его смотреть в направлении отдаленного Зин-Азшари, когда-то блистательную столицу царства ночных эльфов. Даже когда слабый намек рассвета на востоке предвещал закутанный облаками день, он прокручивал в голове свои неудачи снова и снова.